– Вы правы, Дмитрий Васильевич. С такими вещами Ваня справляется и без меня. Серьёзно, Олег Васильевич! Мы вас избавим от вашего гастрита. Но только с горчицей, перцем и спиртным придётся на время попрощаться. Ладно, давайте беседовать!

За час рассказал обоим Васильичам почти всё, что знал. На завершающий вопрос, подозреваю ли я кого-то, прямо показал на Глухова, заметив при этом, как мои собеседники переглянулись. После этого в разговоре повисла пауза.

– Олег Васильевич, с Александром Николаевичем бесполезно играть в кошки-мышки, – тихо и очень серьёзно нарушает эту паузу прокурор. – Поверьте, если ему захочется, он сам прочтёт у нас в мозгах то, что ему будет нужно. Верно я говорю, Александр Николаевич?

– Говорите верно, – соглашаюсь я, – только этим я занимаюсь в основном вынужденно. И сейчас, поверьте, не вижу в этом смысла. Да и сил это отнимает слишком много.

– Видите ли, Александр Николаевич, – осторожно начинает следователь, – всё, что вы рассказали, вполне можно квалифицировать как одну из версий случившегося. Упомянутый вами господин Глухов, надо сказать, давно интересует наше ведомство, поскольку за ним тянется достаточно длинный хвост странных событий. Я, конечно, не должен был бы вам этого говорить, но уже понимаю, что при желании вы сами в состоянии это у меня выяснить. Мы бы давно уже начали его разрабатывать, но этот человек поистине непотопляем!

Весьма дипломатичный стиль, в котором была произнесена реплика, заставляет меня улыбнуться. Тем более я уже прекрасно понимаю, на чём зиждется глуховская непотопляемость. Ой, Николай Сергеевич! Зря вы таких людей поддерживаете!

– Вам смешно… – Олег Васильевич вздыхает, по-своему истолковав мою улыбку. – А мы ведь, всё хорошо понимая, ничего не можем сделать!

– Я по-другому поводу улыбаюсь. Уж больно вы аккуратно всё сказали.

– Александр Николаевич… Вот Дмитрий Васильевич, когда мы сюда ехали, предложил попросить вас использовать ваш талант…

– Понимаю, – перебиваю я его, лишая необходимости подталкивать меня на не очень законный путь. – Я могу сделать то, что вы имеете в виду. Только для этого мне надо встретиться с ним и поговорить. Может, удастся его всякими провокационными разговорами заставить думать на интересующие нас темы. Правда, если он тоже наслышан о моих способностях, то трюк может не получиться. Хотя чёрт его знает!.. Короче, надо будет попробовать. Только как мне с ним встретиться?

– Ну как… Вы – заместитель главного врача больницы. Ведь вы же можете с каким-нибудь делом приехать к районному чиновнику! – с воодушевлением вступает в разговор прокурор.

– Ну хорошо, я подумаю. Может, охранника, который, возможно, предупредил о моём выходе на улицу, тоже таким образом проверить? – перевожу я разговор на другую тему.

– Вы это вряд ли сможете сделать, – невесело усмехается следователь. – Он ещё вчера после дежурства написал заявление об увольнении. Здесь он уже больше не появится. Мне Николай Сергеевич сразу после вашего с ним разговора позвонил, мы тут же обратились в охранную фирму, где нам и сказали, что он только что уволился.

– Значит, он и предупредил, – подытоживаю я.

– Я скомандовал нашим сегодня домой к нему съездить. Посмотрим…

И тут я понимаю, что вижу! Я действительно вижу этого охранника!

– Бесполезно! – я вздыхаю. – Он сейчас едет в вагоне электрички… Кажется, в Питер. Может, и в обратную сторону… Нет! В Питер!

– Вы что?

– Да. Я это сейчас увидел, когда подумал о нём.

Следователь хватается за мобильник.

– Погодите! Не надо звонить. Вы всё равно его быстро не найдёте, а Глухова можем вспугнуть.

– Пожалуй, вы правы… Да и о нашем разговоре мне лучше пока у себя в конторе не говорить…

– Конечно!

В этот момент открывается дверь в палату. На пороге появляется… Даша, а за ней я вижу Сергея Александровича с Серёжкой на руках.

– Сашенька! – бросается она ко мне, не обращая внимания на сидящих рядом со мной. – Что с тобой?

– Ну зачем ты приехала? Всё в порядке, – виновато бормочу я, сквозь боль обнимая её.

– Простите, Александр Николаевич, мы, наверное, поедем? – говорит следователь и встаёт.

– Угу… Я, как встану на ноги, сразу… А пока… Дмитрий Васильевич, отведите Олега Васильевича к Ване. Он должен быть в моём кабинете. Скажите, что у вашего коллеги скорее всего гастрит. Пусть посмотрит. Прямо сейчас!

Всё это я говорю уже из Дашиных объятий.

– Обязательно!

– Ну зачем ты приехала? – повторяю я свой вопрос, не отпуская Дашу. – Мы же тебе сказали, что у меня много работы…

– Теперь я вижу, какой работы у тебя много! – расстроенно говорит она.

– Я, между прочим, правду говорю! – деланно обижаюсь я. – Мы с Ванькой лечим меня по нескольку раз в день! А это – труд!

– Саша, ну что ты… Я чувствовала… Заговор мужиков! – и она начинает плакать.

– Так… Всё нормально…

Я притягиваю её к себе. Плечи вздрагивают…

– Дашка, ну всё… Всё. Теперь всё хорошо! Прекращай сырость.

– Саша, ну ты как? – осторожно спрашивает Сергей Александрович.

– Нормально! Только из-за сотрясения пока ещё плохо хожу…

– Я вот тебе похожу сейчас! – «прикрикивает» на меня, появляясь в палате, Кирилл Сергеевич, только в своей манере, мягко, не повышая голоса. – Сергей Александрович, здравствуйте! Здравствуй, Дашенька! Хоть вы ему скажите! Всё время порывается вставать. А ему ещё дня три надо только лежать!

– Двух хватит… – бурчу я.

– Я не имею в виду твою рану, Сашенька. У тебя сотрясение мозга. С раной ты, конечно, с Ваниной помощью, справишься, но сотрясение – штука очень серьёзная.

– Кирилл Сергеевич, дорогой, понимаю я это! Но не могу бездействовать! Вспомните, как вы сами… – применяю я запрещённый приём.

– Сашенька! Я – это я! – он прячет улыбку. – А тебе лежать надо! Это тебе главврач говорит. Начальник твой, между прочим! Всё!

Приехал Шахлатый. Вместе с Алёшиным осматривают меня.

– Что, всё хулиганите вместе с братом? – профессор одобрительно хмыкает. – Быстро заживает! Как думаешь, лёгкое тоже?

– Вскрытие покажет… – я легкомысленно фыркаю.

– Я тебе дам – вскрытие! – получаю лёгкий подзатыльник и комментарий: – Лучшее средство от сотрясения мозга… Я тебя серьёзно спрашиваю! А коллегу не обижай! Всё сделано мастерски! Так всё-таки?

– Судя по тому, что дышу почти нормально, почти без боли, думаю, что лёгкое хорошо заживает.

– Я, Сашка, тебе ещё на дипломе сказал – пиши! Это очень хорошая тема. Ординатуру ты быстро осилишь! Ладно, поговорю с Золотовым. Пусть он за тебя возьмётся! А вам, коллега, огромное спасибо!

Шахлатый жмёт руку Алёшину и долго не выпускает её из своей огромной лапы.

– Ну хорошо! Мне вот Алексей Сергеевич хотел ещё вашу операционную показать. Ты же всё только обещаешь пригласить…

– Повода не было, – издеваюсь я и получаю ещё один подзатыльник.

Сегодня хожу почти без головокружения. Осторожно спускаюсь на первый этаж, в бухгалтерию. Хочу посмотреть, как там Светлана.

– Здравствуйте!

– Здравствуйте, Александр Николаевич! – Наталья Васильевна, наш главбух, поднимается мне навстречу. – Как себя чувствуете?

– Я-то нормально, а как ваша помощница?

При этих словах Светлана отрывается от компьютера и – я это чувствую – несколько напряжённо смотрит на начальницу.

– Всё хорошо! Осваивает нашу науку. Ничего, не боги горшки обжигают!

– А вам, Светлана, как? – обращаюсь я уже к ученице. – Не скучно?

– Что вы! Я стараюсь, – она вдруг улыбается. – Даша тоже обещала помочь…

– А как Андрейка?

– Уже встать пытается. Всё повторяет: «Дядя Аня, дядя Аня»… Так вашего брата любит!

– Да уж… От Ваньки все дети без ума.

Захожу к главному.

– Опять нарушаешь постельный режим! – он осуждающе смотрит на меня поверх очков.

– Ну не могу я больше валяться! Работать хочу! Я уже почти здоров!

– Вот именно! Почти… Меня тут Михал Михалыч воспитывал.