– Ничего страшного… Стал бы меня лечить, – я через силу улыбаюсь.

– Ладно, Сашка… Давай-ка спи. А я тут посижу…

– Не получится…

– Почему? Я всё равно не уйду! – с вызовом заявляет – Ванька.

– Тебе никуда уходить и не надо. Сейчас мы с тобой… хулиганить будем.

– Ты что, с ума сошёл? Тебе же сделана операция!

– Вот мы и будем… лечиться дальше… Ты ожоги лечил?

– Ну да… При чём тут… Понял! Ты хочешь для ускорения…

– Умный у меня братишка, оказывается… – и я командую: – Помоги мне… лечь на бок…

Ванька осторожно меня переворачивает.

– Клади руки… встречно… Ну, грудь – спина… Так… Ну вот… Теперь я ясно чувствую… где… Ну давай! Я помогу…

Ванька уже полчаса держит руки на моей ране, то есть на спине, и встречно – на груди. Я сам стараюсь на своём же фантоме убивать эту рану. Голова работает чётко и ясно. Хорошо бы, чтоб ещё и дыхание было таким же…

– Ванюха… Ты устал! Прекращай!

– Х… Хрен тебе! Лежи так.

– Слушай, я серьёзно… Я чувствую, что ты устал. Тебе надо поспать, и мы после повторим.

Дверь неожиданно открывается, и входит Шитова. Вижу её обалделое от увиденного лицо.

– Что вы делаете?! Александр Николаевич! Ваня!

– Спокойно, Елена Михайловна… Мы с Ваней меня лечим.

– Вам же нужен покой! Вы же сами врач!

От волнения на её щеках играет такой знакомый мне румянец. Интересно, у всех женщин так в минуты волнения?

– Елена… Михайловна… Всё в порядке… Мне уже даже стало полегче…

Стараюсь говорить убедительно.

– Так, Ванюха… Укладывай меня. Всё… Елена Михайловна, пусть Ваня на свободную кровать ляжет. Хорошо?

– Ой, да конечно, пусть ложится! Вам что-нибудь принести?

– Угу… Кофе…

– Ценю ваш юмор, Александр Николаевич… – она с подозрением смотрит на меня.

– А я не шучу.

– Сашка! Ты должен спать! – сердится Ванька.

– Так, – говорю я тоном, не допускающим никаких возражений, – дорогие мои… коллеги! Не заставляйте меня применять… мои способности! А не то загипнотизирую к… Елена Михайловна, вы знаете, к какой матери…

Шитова при этом фыркает.

– Я серьёзно говорю. Сейчас как в операционной… Сказал – исполнили! Я… знаю, что делаю. Уф-ф… Короче… Ваньке спать! А мне – кофе. Попью и буду себя лечить дальше… Ну всё! Давайте-давайте… Да! Елена Михайловна! Я всё слышу! Алексею Сергеевичу говорить не обязательно!

– Ну, Александр Николаевич… – как обычно в моменты негодования, она ещё и встряхивает своей пышной причёской. – По чужим мозгам лазать тоже не обязательно!

– Вы так громко думали… – я невинно улыбаюсь.

– Сашка, а ты заметно бодрее стал, – замечает Ванька, расстилая соседнюю кровать.

– Ну не зря же мы с тобой трудились! Я даже дышу лучше…

Ну вот, Ванька спит, процедуру сам с собой я провёл… Можно бы теперь и поспать, но что-то не заснуть…

Надо же… Вот как случилось. Увернулся я от неё… А ведь могло всё кончиться в один миг! Благодарю тебя, Господи! И раз Ты меня оставил на этом свете, значит, считаешь, что я здесь ещё полезен. Полезен… Нужен… Конечно, нужен! Нужен Даше с Серёжкой. Нужен Ваньке. Нужен Кириллу Сергеевичу. Ведь кто ещё будет ему поддержкой и опорой? Нужен другим… И Сергею Александровичу с Юрой… Да! Юра ведь завтра узнает. Позвонит отцу… А он – Даше! Только не это! Надо предупредить…

Да… Это внезапное чувство неотвратимой опасности меня практически спасло. Это было предупреждение… ЕМУ ведь сверху всё видно! А может, это – знак свыше? Если предупреждение? Тогда – о чём?

Или это – наказание? Тогда – за что?

Не было бы за что, не было бы и наказания…

Может, за мои шалости с гипнозом? Ведь по сути я присвоил себе право творить суд и расправу. А наказывать может только ОН… Правильно про меня говорит Ванька… Повелитель судьбы! А судьбы-то все – там… наверху… В руках у НЕГО. Вот потому Танина мать и болела после того, как пыталась заглянуть в будущее. Это всё равно что лезть к НЕМУ с дурацкими вопросами. Да и нужно ли знать будущее? Например, зная дату своего конца, жить, отсчитывая дни, часы, минуты… Это же страшно!

А с другой стороны… Если знать о чём-то, грозящем кому-то, и предупредить, спасти… И нарушить Божий промысел… И всё-таки… Вот говорят, что болезнь – это Его наказание, а я лечу людей от этих болезней. Значит, я действую вразрез с ЕГО волей? И это является моей специальностью. Но ведь ОН мне помогает в лечении!

М-да… И после этого я говорю, что я неверующий! Тысячу раз прав отец Михаил! Сие мне действительно неведомо. Хотя… Наверное, я всё-таки – верующий…

Ну а какой же я, ежели очень часто, в особо трудных случаях, обращаюсь к Господу за помощью? И кто в таком случае является истинным врачевателем? Конечно! Я – только инструмент! А инструменту надлежит знать своё место, куда его кладут после завершения использования. Вот и весь «повелитель судьбы»… Но как не хочется ощущать себя инструментом, даже в ЕГО руках! Прости меня, Господи, но не могу я так!

Ваньку, конечно, я не стал будить. И сам всё-таки вырубился.

Открываю глаза от прикосновения чьей-то руки.

– Доброе утро, Сашенька… – Кирилл Сергеевич смотрит мой пульс.

– Доброе утро! Там шестьдесят пять… Как вы добрались?

– Гм… Точно! Меня Новиков привёз. Его Алексей Сергеевич предупредил. Ну как же всё это? Как ты себя сейчас чувствуешь?

– Более-менее для моего состояния, – отвечаю я неопределённо, потому что сам ещё не знаю. – Кирилл Сергеевич, позвоните, пожалуйста, Сергею Петровичу… Мне Ваня сегодня очень нужен.

– Не волнуйся, я уже позвонил. Мне Елена Михайловна доложила, что ночью вы с Ваней занимались энергетическим лечением. Ты хочешь продолжать?

– Да. И вам скажу то же – я знаю, что делаю! Сейчас я уже даже дышу почти нормально.

– Не сказал бы…

– Просто вы не слышали, как я дышал после операции. Сдвиги есть. Ой… Извините, Кирилл Сергеевич, я сейчас до сортира добегу. Уже не могу…

– Сейчас тебе судно принесут!

– Угу… И десяток уток в придачу. Про запас, – бурчу я, сбрасывая ноги с кровати. – Я ночью уже вставал.

Всё-таки встаю. Тяжело, конечно… Носит меня в разные стороны, ноги разъезжаются… То ли от слабости, то ли от сотрясения…

– Ладно… Обопрись на меня, – Кирилл Сергеевич встаёт и берёт меня за талию.

Хорошо, что Светлану мы уже выписали и меня смогли положить в спецпалату! Тут хоть свой сортир есть…

Возвращаемся. Укладываюсь.

– Уф-ф… Тяжеловато… пока… – признаюсь я.

– Как же тебя так угораздило? – тихо повторяет вопрос Кирилл Сергеевич.

– О-ох… Ну ведь мы с вами, помните, говорили, когда вышло опровержение. Мы выиграли только сражение, а не всю войну…

– А Николай Сергеевич? Честно говоря, я думал…

– Извините, Кирилл Сергеевич, что перебиваю… Он, по-моему, сам шокирован не меньше. Видели на входе его братков?

– Да. Со мной они очень вежливо поздоровались, спросили, как мы доехали… Доложили, что охраняют нас. Я удивился даже, но до разговора с тобой ничего предпринимать не стал.

– Так вот, Николай Сергеевич так всем этим обеспокоился, что поставил сюда свою охрану вплоть до выяснения. Думаю, зря он этого делать не будет. В этих вопросах он разбирается лучше нас…

– Вообще спасибо ему за кровь. Очень хочу сказать ему это спасибо лично, – задумчиво признаётся Кирилл Сергеевич.

– Доброе утро! – Ну надо же! Дверь открывается, и появляется сам Хозяин собственной персоной!

– Николай Сергеевич! Огромнейшее вам спасибо! Спасибо за Сашу… – главврач встаёт ему навстречу, жмёт руку очень долго. – Спасибо… Огромное спасибо… Если бы не вы…

И… Хозяин начинает смущаться!

– Да ну ладно… Что вы, Кирилл… Простите, забыл ваше отчество…

– Сергеевич. Так же, как и вас. Ещё раз спасибо вам за Сашу…

– Ну, надо было Александра Николаевича спасать… Вот… и спасли… Я очень рад, что смог так пригодиться…

Он смущается! Это выглядит так забавно! Не привык, видно…

– Саша же мне как сын… – тихо говорит Кирилл Сергеевич, отпуская наконец его руку. – И Ваня… тоже…