– Мне, в общем, всё ясно… – бормочет он.

– Давно ли? – издевательски интересуюсь я. – Не с того ли самого дня, когда вам заказали статью про меня? И заплатили, наверное, вперёд?

– Вы… Вы переходите все границы! – возмущённо вскрикивает мой собеседник.

– Мне приходится их переходить, чтобы хоть немного приблизиться к вам. Вы-то их уже давным-давно и далеко-далеко перешли. Вам ведь действительно заказали статью?

Наверно, он не готов ответить на мой вопрос откровенно, потому что снова повисает пауза. Происходящая комедия начинает мне надоедать, и я чувствую, что пора заканчивать.

– Значит, так, – жёстко, с некоторой брезгливостью произношу я. – Копаться в ваших мозгах, гражданин хороший, для меня не самое приятное занятие. Как в дерьме выкупался. Картина мне ясна предельно.

Чёрт возьми! Приходится так напрягаться, а мне ещё сегодня вести приём. В кабинете такая высокая концентрация напряжения! Понимаю, что главный редактор продолжает жадно ждать моего признания в том, что это я воздействовал на Короткова. Хрен тебе!

– Я готов попробовать помочь вашему сотруднику, но при выполнении всех моих условий. Всех! Во-первых, ваша газета публикует все пришедшие в нашу защиту письма. Во-вторых, газета публикует официальное опровержение вашей же лживой статьи с признанием этой лжи и соответствующими извинениями. В-третьих, в этой публикации ваша газета называет фамилию человека, который заказал вам эту статью, с указанием его должности и места работы. Всё. Это вы делаете в течение трёх дней.

– Это невозможно! – подаёт голос главный редактор. – Кроме новостей, на этот период все остальные полосы уже распределены.

Врёт! Это я чувствую!

– Я же вам говорил, что врать нехорошо, – и укоризненно качаю головой. – Вы же сами знаете, что это не так. Так вот. После выхода в свет номера со всем мною перечисленным вы звоните мне, я в городе покупаю вашу газету, читаю и после этого жду у себя вашего сотрудника. Буду лечить.

После сказанного мною у газетчика начался такой активный мыслительный процесс, что не прочесть там фамилию Глухова… просто невозможно.

– Ваши условия чрезмерны, – бормочет он.

– Конечно, они тяжёлые, – соглашаюсь я. – Но мне хочется, чтобы в прессе прозвучала фамилия Глухова. Зачем же вы про себя его ругаете? Это ведь вы польстились на его предложение! И дали команду Короткову. Я не спрашиваю вас, так это или не так, потому что это так! Может, назвать сумму, которую заплатил вам Глухов?

– Не надо! Других вариантов… – начинает главный.

– Других вариантов не будет, – сухо прерываю я его. – Каждый должен отвечать за свои действия, как я отвечаю за здоровье каждого своего пациента.

– Я не могу принять все ваши условия, – вскидывается главный редактор и поворачивается к Короткову. – Извини, Семён…

– Вы дали команду своему сотруднику. Он её выполнил. А теперь…

– Вы ничего не понимаете! Мне выкрутили руки! Вы не знаете этого человека!

– Ну руки-то вам выкрутили за хорошую сумму, – отрезаю я.

– Что вы понимаете в суммах за заказные статьи! – вскрикивает главный. – Да, я получил деньги! Я ими поделился с Семёном! Но дела такого рода стоят много дороже! Мне действительно выкрутили руки! Были угрозы… Дом обещали спалить… Он у меня в вашем районе. Да и не только это. Он шантажировал меня!

Тут я понимаю, что на этот раз он совсем не врёт. Ему стало тогда страшно! И мне становится его… жалко. Судя по тому, как он старается для Короткова, остатки совести у него ещё сохраняются.

– Ну хорошо. Вижу, что на этот раз вы не врёте. Готов пойти вам навстречу. Заказчика можете не указывать. Всё остальное остаётся.

– Спасибо… – главный редактор облегчённо выдыхает.

Какое-то время молчим.

– Семён, сотри запись… – вяло бросает он, будто очнувшись.

Внимательно контролирую процесс стирания.

– Мы выполним все ваши условия, – сдавленным голосом обещает главный. – Думаю, завтра уже будет публикация и писем, и опровержения.

– Я почитаю. Ну а потом жду вас к себе, Семён Ильич.

Ещё какое-то время молчим, и я понимаю, что чувство своеобразной раздавленности не даёт им сразу уйти.

– Получается, вы с самого начала могли нам внушить всё, что вам было нужно?

М-да… Только теперь до него дошло. Смешно! И эти тоже поняли.

– Мог. Но не стал этого делать, поскольку считаю, что лучше хоть как-нибудь договариваться. Мало ли что может открыться… И ведь открылось! Я искренне рад, что мы нашли совместное решение с минимальными потерями. А заказчик мне был нужен, чтобы понимать, с чем и с кем мы тут столкнулись. Мы хотим нормально, спокойно работать.

– Они вам этого не дадут, – тихо произносит главный редактор. – У них схвачено всё.

– А мы всё-таки постараемся!

Перефразировав известное высказывание, можно сказать, что война войной, а утренний обход по расписанию.

Я люблю утренние обходы, да и вообще обходы. Мне приятно общаться с моими пациентами. Иногда ограничиваюсь осмотром, но чаще подробно выспрашиваю больных о самочувствии, о том, как спали, об их ощущениях. Мне это очень надо для того, чтобы правильно воздействовать. Мой взгляд и мои руки – это одно, а ощущения больного – совсем другое. Всех своих больных я обязательно веду ещё и с помощью биоэнергетики.

Пациентов, которых я веду, у меня столько же, сколько и у любого другого врача больницы. У нас только Кирилл Сергеевич освобождён от ведения больных, поскольку является нашим главным консультативным центром, а замы, то есть и Светлана Сергеевна, и я, несут обычную нагрузку. И это правильно. Мы в любом случае должны иметь постоянную практику, да и от коллектива отрываться не следует, тем более от такого замечательного, как у нас здесь складывается.

– Александр Николаевич! – меня перехватывает медсестра с поста. – Вас Кирилл Сергеевич просит подойти к нему.

Заканчиваю осмотр в палате и захожу в кабинет главного.

– Вот, Сашенька! Садись и читай!

Кирилл Сергеевич протягивает мне свежий номер той самой газеты.

Ого! Отвели аж половину страницы!

Та-ак… Нейтральная преамбула… Письмо профессуры академии с указанием всех фамилий людей, его подписавших, и их регалий… О моих методах лечения… О результатах… Теперь плавно к письму пациентов… Кто подписал? Угу… Кушелев, Солдатенко, Рискин… Надо же! Не только подписались, но и указали, какими фирмами владеют! Понятно… Наверняка адвокаты посоветовали, чтобы исключить даже саму мысль про возможный подкуп. Спасибо им…

Теперь главное: «Газета приносит свои извинения…» А что дальше? Ну ничего себе! Всё-таки написали про наши успехи за эти месяцы! С чего начинали и к чему пришли. Не ожидал…

А кто подписал? С ума сойти! Сам главный! И не побоялся… Это – поступок.

– Что скажешь? – интересуется Кирилл Сергеевич.

Даже не могу сразу ответить. С одной стороны – вроде победа… Но это – победа там! А здесь? Что теперь с нами будут делать в районе? У них ведь и с такой формой воздействия на нас ничего не вышло!

– Ох, Кирилл Сергеевич! Думаю, что наши друзья в районе теперь возьмутся за нас с другого конца. Что-то мне подсказывает именно такой вариант развития событий.

– Вот, именно это я и хотел тебе сказать, Сашенька. Я тоже про это подумал. Так что не будем бить в литавры. Надо приступить к реализации совета Ольги Николаевны.

– Какой совет?

– Искать влиятельные знакомства. Связи, если хочешь… Нам с тобой навязывают такие правила игры, значит, мы вынуждены будем по ним и играть. Жаль… Так не хочется заниматься политикой!

– Сашка! Поздравляю! – ко мне в кабинет, размахивая газетой, влетает Ванька. – Читал?

– Да, мы с Кириллом Сергеевичем уже всё обсудили. Победа, но только в сражении, а не в войне.

– Думаешь, не оставят нас в покое?

– Думаю, что нет!

– Значит, будем биться дальше, до полной победы! – воодушевлённо восклицает он. – Но то, что произошло, согласись, уже очень хорошо. Это ведь даже реклама!