Песнь третья

        Гелиос с моря прекрасного встал и явился на медном         Своде небес, чтоб сиять для бессмертных богов и для смертных,         Року подвластных людей, на земле плодоносной живущих.         Тою порою достигнул корабль до Нелеева града 5     Пышного, Пилоса. В жертву народ приносил там на бреге         Черных быков Посейдону, лазурнокудрявому богу;         Было там девять скамей; на скамьях, по пяти сот на каждой,         Люди сидели, и девять быков перед каждою было.         Сладкой отведав утробы, уже сожигали пред богом 10   Бедра в то время, как в пристань вошли мореходцы. Убравши         Снасти и якорем шаткий корабль утвердивши, на землю         Вышли они; Телемах, за Афиною следуя, также         Вышел. К нему обратяся, богиня Афина сказала:         «Сын Одиссеев, теперь уж застенчивым быть ты не должен; 15   Ибо затем мы и в море пустились, чтоб сведать, в какую         Землю отец твой судьбиною брошен и что претерпел он.         Смело приблизься к коней обуздателю Нестору; знать нам         Должно, какие в душе у него заключаются мысли.         Смело его попроси, чтоб тебе объявил он всю правду; 20   Лжи он, конечно, не скажет, умом одаренный великим».         «Но, — отвечал рассудительный сын Одиссеев богине, —         Как подойти мне? Какое скажу я приветствие, Ментор?         Мало еще в разговорах разумных с людьми я искусен;         Также не знаю, прилично ли младшим расспрашивать старших?» 25   Дочь светлоокая Зевса Афина ему отвечала:         «Многое сам, Телемах, ты своим угадаешь рассудком;         Многое демон откроет тебе благосклонный; не против         Воли ж бессмертных, я думаю, был ты рожден и воспитан».         Кончив, богиня Афина пошла впереди Телемаха 30   Быстрым шагом; за нею пошел Телемах; и поспешно         К месту подходят они, где пилийцы, собравшись, сидели;         Там с сыновьями и Нестор сидел; их друзья, учреждая         Пир, суетились, вздевали на вертелы, жарили мясо.         Все, иноземцев увидя, пошли к ним навстречу и, руки 35   Им подавая, просили их сесть дружелюбно с народом.         Первый, их встретивший, Несторов сын, Писистрат благородный,         Ласково за руки взявши обоих, на бреге песчаном         Место на мягких разостланных кожах занять пригласил их         Между отцом престарелым и братом младым Фрасимедом. 40   Сладкой утробы отведать им дав, он вином благовонным         Кубок наполнил, вина отхлебнул и сказал светлоокой         Дочери Зевса эгидодержавца Палладе Афине:         «Странник, ты должен призвать Посейдона владыку: вы ныне         Прибыли к нам на великий праздник его; совершивши 45   Здесь, как обычай велит, перед ним возлиянье с молитвой,         Ты и товарищу кубок с напитком божественно-чистым         Дай, он, я думаю, молится также богам, поелику         Все мы, люди, имеем в богах благодетельных нужду.         Он же моложе тебя и, конечно, ровесник со мною; 50   Вот почему я и кубок тебе наперед предлагаю».         Кончив, он передал кубок с вином благовонным Афине.         Был ей приятен поступок разумного юноши, первой         Ей предложившего кубок с вином благовонным; и стала         Голосом громким она призывать Посейдона владыку: 55   «Царь Посейдон земледержец, молюся тебе, не отвергни         Нас, уповающих здесь, что желания наши исполнишь.         Нестору славу с его сыновьями, во-первых, даруй ты;         После богатую милость яви и другим, благосклонно         Здесь от пилийцев великую ныне приняв гекатомбу; 60   Дай нам потом, Телемаху и мне, возвратиться, окончив         Все, для чего мы приплыли сюда в корабле крутобоком».         Так помолясь, совершила сама возлиянье богиня;         После двуярусный кубок она подала Телемаху;         В свой помолился черед и возлюбленный сын Одиссеев. 65   Те же, изжарив и с вертелов снявши хребтовое мясо,         Роздали части и начали пир многославный; когда же         Был удовольствован голод их сладким питьем и едою,         Речь обратил к посетителям Нестор, герой геренейский:[203]         «Странники, мне уж теперь неприлично не будет спросить вас, 70   Кто вы, понеже уж пищею вы насладились довольно.         Кто ж вы, скажите? Откуда к нам прибыли влажной дорогой?         Дело ль какое у вас? Иль без дела скитаетесь всюду,         Взад и вперед по морям, как добычники вольные,[204] мчася,         Жизнью играя своей и беды приключая народам?» 75   С духом собравшись, на то рассудительный сын Одиссеев         Так, отвечая, сказал (и Афина ему ободрила Сердце, чтоб         Нестора мог он спросить об отце отдаленном,         Также чтоб в людях о нем утвердилася добрая слава):         «Сын Нелеев, о Нестор, великая слава ахеян, 80   Знать ты желаешь, откуда и кто мы; всю правду скажу я:         Мы из Итаки, под склоном лесистым Нейона лежащей;         Прибыли ж к вам не за общим народным, за собственным делом;         Странствую я, чтоб, молву об отце вопрошая, проведать,         Где Одиссей благородный, в бедах постоянный, с которым 85   Ратуя вместе, вы град Илион, говорят, сокрушили.         Прочие ж, сколько их ни было, против троян воевавших,         Бедственно, слышали мы, в стороне отдаленной погибли         Все; а его и погибель от нас неприступно Кронион         Скрыл; где нашел он конец свой, не знает никто: на земле ли 90   Твердой он пал, пересиленный злыми врагами, в зыбях ли         Моря погиб, поглощенный холодной волной Амфитриты.         Я же колена твои обнимаю, чтоб ты благосклонно         Участь отца моего мне открыл, объявив, что своими         Видел глазами иль что от какого услышал случайно 95   Странника. Матерью был он рожден на беды и на горе.         Ты же, меня не щадя и из жалости слов не смягчая,         Все расскажи мне подробно, чему ты был сам очевидец.         Если же чем для тебя мой отец, Одиссей благородный,         Словом ли, делом ли, мог быть полезен в те дни, как с тобою 100 В Трое он был, где столь много вы бед претерпели, ахейцы,         Вспомни об этом теперь и поистине все расскажи мне».         Так Телемаху ответствовал Нестор, герой геренейский:         «Сын мой, как сильно напомнил ты мне о напастях, в земле той         Встреченных нами, ахейцами, твердыми в опыте строгом, 105 Частью, когда в кораблях, предводимые бодрым Пелидом,         Мы за добычей по темно-туманному морю гонялись,         Частью, когда перед крепким Приамовым градом с врагами         Яростно бились. Из наших в то время все лучшие пали:         Лег там Аякс бедоносный, там лег Ахиллес и советов 110 Мудростью равный бессмертным Патрокл, и лежит там мой милый         Сын Антилох, беспорочный, отважный и столько же дивный         Легкостью бега, сколь был он бесстрашный боец. И немало         Разных других испытали мы бедствий великих, о них же         Может ли все рассказать хоть один из людей земнородных? 115 Если б и целые пять лет и шесть лет ты мог беспрестанно         Вести сбирать о бедах, приключившихся бодрым ахейцам         Ты бы, всего не узнав, недоволен домой возвратился.         Девять трудилися лет мы, чтоб их погубить, вымышляя         Многие хитрости, — кончить насилу решился Кронион. 120 В умных советах никто там не мог на ряду быть поставлен         С ним: далеко опереживал всех изобретеньем многих         Хитростей царь Одиссей, благородный родитель твой, если         Подлинно сын ты его. С изумленьем смотрю на тебя я;         С ним и речами ты сходен; но кто бы подумал, чтоб было 125 Юноше можно так много с ним сходствовать умною речью?         Я ж постоянно, покуда войну мы вели, на совете ль,         В сонме ль народном, всегда заодно говорил с Одиссеем;         В мненьях согласные, вместе всегда мы, обдумавши строго,         То лишь одно избирали, что было ахейцам полезней. 130 Но когда, ниспровергнувши город Приама великий,         Мы к кораблям возвратилися, бог разлучил нас: Кронион         Бедственный путь по морям приготовить замыслил ахейцам.         Был не у каждого светел рассудок, не все справедливы         Были они — потому и постигнула злая судьбина 135 Многих, разгневавших дочь светлоокую страшного бога.[205]         Сильную распрю богиня Афина зажгла меж Атридов:         Оба, созвать вознамерясь людей на совет, безрассудно         Собрали их не в обычное время,[206] когда уж садилось         Солнце; ахейцы сошлися, вином охмеленные; те же 140 Стали один за другим объяснять им причину собранья:         Требовал царь Менелай, чтоб аргивские мужи в обратный         Путь по широкому моря хребту устремились немедля;         То Агамемнон отвергнул: ахейцев еще удержать он         Мыслил затем, чтоб они, совершив гекатомбу святую, 145 Гнев примирили ужасной богини… младенец! Еще он,         Видно, не знал, что уж быть не могло примирения с нею:         Вечные боги не скоро в своих изменяются мыслях.         Так, обращая друг к другу обидные речи, там оба         Брата стояли; собрание светлообутых ахеян 150 Воплем наполнилось яростным, на два разрознившись мненья.         Всю ту мы ночь провели в неприязненных друг против друга         Мыслях: уж нам, беззаконным, готовил Зевес наказанье.         Утром одни на прекрасное море опять кораблями         (Взяв и добычу и дев, глубоко опоясанных) вышли. 155 Но половина другая ахеян осталась на бреге         Вместе с царем Агамемноном, пастырем многих народов.         Дали мы ход кораблям, и они по волнам побежали         Быстро: под ними углаживал бог многоводное море.         Скоро пришед в Тенедос, принесли мы там жертву бессмертным, 160 Дать нам отчизну моля их, но Дий непреклонный еще нам         Медлил дозволить возврат: он вторичной враждой возмутил нас.         Часть за царем Одиссеем, подателем мудрых советов,         В многовесельных пустясь кораблях, устремилась в обратный         Путь, чтоб Атриду царю Агамемнону вновь покориться. 165 Я же поспешно со всеми подвластными мне кораблями         Поплыл вперед, угадав, что готовил нам бедствие демон;         Поплыл со всеми своими и сын бедоносный Тидея;         Позже отправился в путь Менелай златовласый: в Лесбосе         Нас он нагнал, нерешимых, какую избрать нам дорогу: 170 Выше ль скалами обильного Хиоса путь свой на Псиру         Править, ее оставляя по левую руку, иль ниже         Хиоса мимо открытого воющим ветрам Миманта?         Дия молили мы знаменье дать нам; и, знаменье давши,         Он повелел, чтоб, разрезавши море по самой средине,[207] 175 Шли мы к Эвбее для скорого близкой беды избежанья;         Ветер попутный, свистя, зашумел, и, рыбообильный         Путь совершая легко, корабли до Гереста достигли         К ночи; от многих быков возложили мы тучные бедра         Там на алтарь Посейдонов, измерив великое море. 180 День совершился четвертый, когда, добежав до Аргоса,         Все корабли Диомеда, коней обуздателя, стали         В пристани. Прямо тем временем в Пилос я плыл, и ни разу         Ветер попутный, вначале нам посланный Днем, не стихнул.         Так возвратился я, сын мой, без всяких вестей; и доныне 185 Сведать еще я не мог, кто погиб из ахеян, кто спасся.         Что ж от других мы узнали, живя под домашнею кровлей,         То вам, как следует, я расскажу, ничего не скрывая.         Слышали мы, что с младым Ахиллеса великого сыном[208]         Все мирмидоны его, копьеносцы, домой возвратились; 190 Жив, говорят, Филоктет, сын Пеанов возлюбленный; здраво         Идоменей (никого из сопутников, с ним избежавших         Вместе войны, не утративши на море) Крита достигнул;         К вам же, конечно, и в дальнюю землю дошел об Атриде[209]         Слух, как домой возвратился он, как умерщвлен был Эгистом, 195 Как и Эгист наконец по заслуге приял воздаянье.         Счастье, когда у погибшего мужа останется бодрый         Сын, чтоб отмстить, как Орест, поразивший Эгиста, которым         Был умерщвлен злоковарно его многославный родитель!         Так и тебе, мой возлюбленный друг, столь прекрасно созревший, 200 Должно быть твердым, чтоб имя твое и потомки хвалили».         Выслушав Нестора, так отвечал Телемах благородный:         «Сын Нелеев, о Нестор, великая слава ахеян,         Правда, отмстил он, и страшно отмстил, и ему от народов         Честь повсеместная будет и будет хвала от потомства. 205 О, когда б и меня одарили такою же силой         Боги, чтоб так же и я мог отмстить женихам, наносящим         Столько обид мне, коварно погибель мою замышляя!         Но благодати великой такой ниспослать не хотели         Боги ни мне, ни отцу — и удел мой отныне терпенье». 210 Так Телемаху ответствовал Нестор, герой геренейский:         «Сам ты, мой милый, о том мне своими словами напомнил;         Слышали мы, что, твою благородную мать притесняя,         В доме твоем женихи беззаконного делают много.         Знать бы желал я: ты сам ли то волею сносишь? Народ ли 215 Вашей земли ненавидит тебя, по внушению бога?         Мы же не ведаем; может случиться легко, что и сам он         Их, возвратяся, погубит, один ли, созвав ли ахеян…         О, когда б возлюбить светлоокая дева Паллада         Так же могла и тебя, как она Одиссея любила 220 В крае троянском, где много мы бед претерпели, ахейцы!         Нет, никогда не бывали столь боги в любви откровенны,         Сколь откровенна была с Одиссеем Паллада Афина!         Если бы ею с такою ж любовью и ты был присвоен,         Самая память о браке во многих из них бы пропала». 225 Нестору так отвечал рассудительный сын Одиссеев:         «Старец, несбыточно, думаю, слово твое; о великом         Ты говоришь, и ужасно мне слушать тебя; не случится         То никогда ни по просьбе моей, ни по воле бессмертных».         Дочь светлоокая Зевса Афина ему отвечала: 230 «Странное слово из уст у тебя, Телемах, излетело;         Богу легко защитить нас и издали, если захочет;         Я ж согласился б скорее и бедствия встретить, чтоб только         Сладостный день возвращенья увидеть, чем, бедствий избегнув         В дом возвратиться, чтоб пасть пред своим очагом, как великий 235 Пал Агамемнон предательством хитрой жены и Эгиста.         Но и богам невозможно от общего смертного часа         Милого им человека избавить, когда он уж предан         В руки навек усыпляющей смерти судьбиною будет».         Так отвечал рассудительный сын Одиссеев богине: 240 «Ментор, не станем о том говорить мы, хотя и крушит нам         Сердце оно; уж его возвращения мы не увидим:         Черную участь и смерть для него приготовили боги.         Я же теперь, о ином вопрошая, хочу обратиться         К Нестору — правдой и мудростью всех он людей превосходит: 245 Был, говорят, он царем, повелителем трех поколений,         Образом светлым своим он бессмертному богу подобен —         Сын Нелеев, скажи, ничего от меня не скрывая,         Как умерщвлен был Атрид Агамемнон пространнодержавный?         Где Менелай находился? Какое губящее средство 250 Хитрый Эгист изобрел, чтоб удобнее сладить с сильнейшим?         Иль, не достигнув Аргоса, еще меж чужими людьми он         Был и врага своего тем отважил на злое убийство?»         «Друг, — Телемаху ответствовал Нестор, герой геренейский, —         Все расскажу откровенно, чтоб мог ты всю истину ведать; 255 Подлинно так все случилось, как думаешь сам ты; но если б         В братнем жилище Эгиста живого застал, возвращаясь         В дом свой из брани троянской, Атрид Менелай златовласый,         Трупа его бы тогда не покрыла земля гробовая,         Хищные птицы и псы бы его растерзали, без чести 260 В поле далеко за градом Аргосом лежащего, жены         Наши его б не оплакали — страшное дело свершил он.         Тою порою, как билися мы на полях илионских,         Он в безопасном углу многоконного града Аргоса         Сердце жены Агамемнона лестью опутывал хитрой. 265 Прежде самой Клитемнестре божественной было противно         Дело постыдное — мыслей порочных она не имела;         Был же при ней песнопевец, которому царь Агамемнон,         В Трою готовяся плыть, наблюдать повелел за супругой;         Но, как скоро судьбина ее предала преступленью, 270 Тот песнопевец был сослан Эгистом на остров бесплодный,         Где и оставлен; и хищные птицы его растерзали.         Он же ее, одного с ним желавшую, в дом пригласил свой;         Множество бедр на святых алтарях он сожег пред богами,         Множеством вкладов, и златом и тканями, храмы украсил, 275 Дерзкое дело такое с нежданным окончив успехом.         Мы же, покинувши землю троянскую, поплыли вместе,         Я и Атрид Менелай, сопряженные дружбою тесной.         Были уж мы пред священным Сунионом, мысом Аттийским;         Вдруг Менелаева кормщика Феб Аполлон невидимо 280 Тихой своею стрелой умертвил:[210] управляя бегущим         Судном, кормило держал многоопытной твердой рукою Фронтис,         Онеторов сын, наиболе из всех земнородных         Тайну проникший владеть кораблем в наступившую бурю.         Путь свой замедлил, хотя и спешил, Менелай, чтоб на бреге 285 Честь погребения другу воздать с торжеством надлежащим;         Но когда на своих кораблях крутобоких опять он         В темное море пошел и высокого мыса Малеи         Быстро достиг — повсеместно гремящий Кронион, замыслив         Гибель, нагнал на него многошумное ветра дыханье, 290 Поднял могучие, тяжкие, гороогромные волны.         Вдруг корабли разлучив, половину их бросил он к Криту,         Где обитают кидоны у светлых потоков Ярдана.         Виден там гладкий утес, восходящий над влагой соленой,         В темное море вдвигаясь на крайних пределах Гортины; 295 Там, где великие волны на западный берег у Феста         Нот нагоняет и малый утес их дробит, отшибая,         Те корабли очутились; проворством спаслися от смерти         Люди; суда ж их погибли, разбившись об острые камни.         Пять остальных кораблей темноносых, похищенных бурей, 300 Ветер могучий и волны ко брегу Египта примчали.         Там Менелай, собирая сокровищ и золота много,         Странствовал между народов иного языка, и в то же         Время Эгист совершил беззаконное дело в Аргосе,         Смерти предавши Атрида, — народ покорился безмолвно. 305 Целые семь лет он властвовал в златообильной Микене;         Но на осьмой из Афин возвратился ему на погибель         Богоподобный Орест; и убийцу сразил он, которым         Был умерщвлен злоковарно его многославный родитель.         Пир учредив для аргивян великий, свершил погребенье 310 Он и преступнице матери вместе с Эгистом презренным.         В самый тот день и Атрид Менелай, вызыватель в сраженье,         Прибыл, богатства собрав, сколь могло в кораблях уместиться.         Ты же недолго, мой сын, в отдаленье от родины странствуй,         Дом и наследье отца благородного бросив на жертву 315 Дерзких грабителей, жрущих твое беспощадно; расхитят         Все, и без пользы останется путь, совершенный тобою.         Но Менелая Атрида (советую, требую) должен         Ты посетить; он недавно в отечество прибыл из чуждых         Стран, от людей, от которых никто, занесенный однажды 320 К ним по широкому морю стремительным ветром, не мог бы         Жив возвратиться, откуда и в год долететь к нам не может         Быстрая птица, — столь страшно великой пучины пространство.         Ты же поедешь отсюда иль морем со всеми своими,         Или, когда пожелаешь, землею: коней с колесницей 325 Дам я, и сына с тобою пошлю, чтоб тебе указал он         Путь в Лакедемон божественный, где Менелай златовласый         Царствует; можешь ты сам обо всем расспросить Менелая;         Лжи он, конечно, не скажет, умом одаренный великим».         Кончил. Тем временем солнце померкло и тьма наступила. 330 К Нестору слово свое обративши, сказала Афина:         «Старец, твои рассудительны речи, но медлить не станем;         Должно отрезать теперь языки,[211] и царю Посейдону         Купно с другими богами вином сотворить возлиянье;         Время подумать о ложе покойном и сне миротворном; 335 День на закате угас, и уж боле не будет прилично         Здесь нам сидеть за трапезой богов; удалиться пора нам».         Так говорила богиня; почтительно все ей внимали.         Тут для умытия рук им служители подали воду;         Отроки светлым кратеры до края наполнив напитком, 340 В чашах его разнесли, по обычаю справа начавши;         Бросив в огонь языки, сотворили они возлиянье,         Стоя; когда ж сотворили его и вином насладились,         Сколько желала душа, Телемах благородный с Афиной         Стали к ночлегу на свой быстроходный корабль собираться. 345 Нестор, гостей удержавши, сказал: «Да отнюдь не позволят         Вечный Зевес и другие бессмертные боги, чтоб ныне         Вы для ночлега отсюда ушли на корабль быстроходный!         Разве одежд не найдется у нас? Неужели я нищий?         Будто уж в доме моем ни покровов, ни мягких постелей 350 Нет, чтоб и сам я, и гости мои насладились покойным         Сном? Но покровов и мягких постелей найдется довольно.         Можно ль, чтоб сын столь великого мужа, чтоб сын Одиссеев         Выбрал себе корабельную палубу спальней, пока я         Жив и мои сыновья обитают со мной под одною 355 Кровлей, чтоб всех, кто пожалует к нам, угощать дружелюбно?»         Дочь светлоокая Зевса Афина ему отвечала:         «Умное слово сказал ты, возлюбленный старец, и должен         Волю исполнить твою Телемах: то, конечно, приличней.         Здесь я оставлю его, чтоб покойно под кровлей твоею 360 Ночь он провел. Самому ж мне на черный корабль возвратиться         Должно, чтоб наших людей ободрить и о многом сказать им:         Я из сопутников наших старейший годами; они же         (Все молодые, ровесники все Телемаху) по доброй         Воле, из дружбы его в корабле проводить согласились; 365 Вот для чего и хочу я на черный корабль возвратиться.         Завтра ж с зарею пойти мне к народу отважных кавконов         Нужно, чтоб там заплатили мне люди старинный, немалый         Долг. Телемаха же, после того как у вас погостит он,         С сыном своим в колеснице отправь ты, коней повелевши 370 Дать им проворнейших в беге и силою самых отличных».         Так им сказав, светлоокая Зевсова дочь удалилась,         Быстрым орлом улетев; изумился народ; изумился,         Чудо такое своими глазами увидевши, Нестор.         За руку взяв Телемаха, ему дружелюбно сказал он: 375 «Друг, ты, конечно, и сердцем не робок, и силою крепок,         Если тебе, молодому, так явно сопутствуют боги.         Здесь из бессмертных, живущих в обителях светлых Олимпа,         Был не иной кто, как Диева славная дочь Тритогена,         Столь и отца твоего отличавшая в сонме аргивян. 380 Будь благосклонна, богиня, и к нам и великую славу         Дай мне, и детям моим, и супруге моей благонравной;         Я же телицу тебе однолетнюю, лбистую, в поле         Вольно бродящую, с игом еще незнакомую, в жертву         Здесь принесу, ей рога изукрасивши золотом чистым». 385 Так говорил он, молясь; и Палладою был он услышан.         Кончив, пошел впереди сыновей и зятьев благородных         В дом свой богато украшенный Нестор, герой геренейский;         С Нестором в царский богато украшенный дом и другие         Также вступили и сели порядком на креслах и стульях. 390 Старец тогда для собравшихся кубок наполнил до края         Светлым вином, чрез одиннадцать лет из амфоры налитым         Ключницей, снявшей впервые с заветной амфоры той кровлю.         Им он из кубка свое сотворил возлиянье великой         Дочери Зевса эгидодержавца; когда ж и другие 395 Все, сотворив возлиянье, вином насладились довольно,         Каждый к себе возвратился, о ложе и сне помышляя.         Гостю желая спокойствия, Нестор, герой геренейский,         Сам Телемаху, разумному сыну царя Одиссея,         В звонко-пространном покое кровать указал прорезную; 400 Лег близ него Писистрат, копьевержец, мужей предводитель,         Бывший из братьев один неженатый в жилище отцовом.         Сам же, во внутренний царского дома покой удаляся,         Лег на постели, перестланной мягко царицею, Нестор.         Встала из мрака младая с перстами пурпурными Эос; 405 С мягкой поднялся постели и Нестор, герой геренейский,         Вышед из спальни, он сел на обтесанных, гладких, широких         Камнях, у двери высокой служивших седалищем, белых,         Ярко сиявших, как будто помазанных маслом, на них же         Прежде Нелей восседал, многоумием богу подобный; 410 Но уж давно уведен был судьбой в обитель Аида.         Ныне ж на камнях Нелеевых Нестор воссел, скиптроносный         Пестун ахеян. К нему сыновья собралися, из спален         Вышед: Ехефрон, Персей, Стратион, и Аретос, и юный         Богу подобный красой Фрасимед; наконец и шестой к ним, 415 Младший из братьев пришел, Писистрат благородный. И рядом         С Нестором сесть приглашен был возлюбленный сын Одиссеев.         Речь обратил тут к собравшимся Нестор, герой геренейский:         «Милые дети, мое повеленье исполнить спешите:         Паче других преклонить я желаю на милость Афину, 420 Видимо, бывшую с нами на празднике бога великом.         В поле один за телицей беги, чтоб немедленно с поля         Выгнал ее к нам пастух, за стадами смотрящий; другой же         Должен на черный корабль Телемахов пойти и позвать к нам         Всех мореходных людей, там оставя лишь двух; напоследок 425 Третьим пусть будет немедленно златоискусник Лаэркос         Призван, чтоб золотом чистым рога изукрасить телице.         Прочие ж все оставайтесь при мне, повелевши рабыням         В доме устроить обед изобильный, расставить порядком         Стулья, дрова приготовить и светлой воды принести нам». 430 Так он сказал; все заботиться начали: с поля телицу         Скоро пригнали; пришли с корабля Телемаховы люди,         С ним переплывшие море; явился и златоискусник,         Нужный для ковки металлов принесши снаряд: наковальню,         Молот, клещи драгоценной отделки и все, чем обычно 435 Дело свое совершал он; пришла и богиня Афина         Жертву принять. Тут художнику Нестор, коней обуздатель,         Золота чистого дал; оковал им рога он телицы,         Тщася усердно, чтоб жертвенный дар был угоден богине.         Взяли телицу тогда за рога Стратион и Ехефрон; 440 Воду им руки умыть в обложенной цветами лохани         Вынес из дома Аретос, в другой же руке он с ячменем         Короб держал; подошел Фрасимед, ратоборец могучий,         С острым в руке топором, поразить изготовяся жертву;         Чашу подставил Персей. Тут Нестор, коней обуздатель, 445 Руки умывши, ячменем телицу осыпал и, бросив         Шерсти с ее головы на огонь, помолился Афине;         Следом за ним и другие с молитвой телицу ячменем         Так же осыпали. Несторов сын, Фрасимед многосильный,         Мышцы напрягши, ударил и, в шею глубоко вонзенный, 450 Жилы топор пересек; повалилась телица; вскричали         Дочери все, и невестки царевы, и с ними царица,         Кроткая сердцем, Клименова старшая дочь Евридика.         Те же телицу, приникшую к лону земли путеносной,         Подняли — разом зарезал ее Писистрат благородный. 455 После, когда истощилася черная кровь и не стало         Жизни в костях, разложивши на части ее, отделили         Бедра и сверху их (дважды обвивши, как следует, кости         Жиром) кровавого мяса кусками покрыли; все вместо         Нестор зажег на костре и вином оросил искрометным; 460 Те ж приступили, подставив ухваты с пятью остриями.         Бедра сожегши и сладкой утробы вкусив, остальное         Всё разрубили на части и стали на вертелах жарить,         Острые вертелы тихо в руках над огнем обращая.         Тою порой Телемах Поликастою, дочерью младшей 465 Нестора, был отведен для омытия в баню; когда же         Дева его и омыла, и чистым натерла елеем,         Легкий надевши хитон и богатой облекшись хламидой,         Вышел из бани он, богу лицом лучезарным подобный;         Место он занял близ Нестора, пастыря многих народов. 470 Те же, изжарив и с вертелов снявши хребтовое мясо,         Сели за вкусный обед, и заботливо начали слуги         Бегать, вино наливая в сосуды златые; когда же         Был удовольствован голод их сладким питьем и едою,         Нестор, герой геренейский, сказал сыновьям благородным: 475 «Дети, коней густогривых запрячь в колесницу немедля         Должно, чтоб мог Телемах по желанию в путь устремиться».         То повеление царское было исполнено скоро;         Двух густогривых коней запрягли в колесницу; в нее же         Ключница хлеб и вино на запас положила, с различной 480 Пищей, какая царям лишь, питомцам Зевеса, прилична.         Тут в колесницу блестящую стал Телемах благородный;         Рядом с ним Несторов сын Писистрат, предводитель народов,         Стал; натянувши могучей рукою бразды, он ударил         Сильным бичом по коням, и помчалися быстрые кони 485 Полем, и Пилос блистательный скоро исчез позади их.         Целый день мчалися кони, тряся колесничное дышло.         Солнце тем временем село, и все потемнели дороги.         Путники прибыли в Феру, где сын Ортилоха, Алфеем         Светлым рожденного, дом свой имел Диоклес благородный; 490 Дав у себя им ночлег, Диоклес угостил их радушно.         Вышла из мрака младая с перстами пурпурными Эос.         Путники, снова в свою колесницу блестящую ставши,         Быстро на ней со двора через портик помчалися звонкий,         Часто коней погоняя, и кони скакали охотно. 495 Пышных равнин, изобильных пшеницей, достигнув, они там         Кончили путь, совершенный конями могучими быстро;         Солнце тем временем село, и все потемнели дороги. вернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернуться