Здесь кончается рассказ Врача

ЭПИЛОГ К РАССКАЗУ ВРАЧА

(пер. И. Кашкина)

Следует обращение Трактирщика к Врачу и Продавцу индульгенций Тут наш хозяин, словно полоумный, Браниться принялся с божбою шумной:        «А, кровь и крест того, кто пригвожден был! Судья тот справедливо осужден был. Да чтоб они позорною кончиной, Те стряпчие и судьи, как единый, Все сгинули! Но ей-то не помочь! Мне эта девушка как будто дочь. Ах, дорогой ценою заплатила За красоту она. Какая сила Того спасет, кого природа, счастье Так одарили? Горькие напасти Их ждут и смерть. Ах, бедная моя! Такие случаи знавал и я. Ее краса ее ж и погубила. Какую гибель ей судьба сулила! Природы, счастья не хочу даров, В них проку нет, а зла? Не хватит слов О нем сказать. Да, дорогой мой доктор. Но в жалости какой, скажите, прок-то?        Давайте позабудем мы о ней, И дай-то бог, чтоб было веселей Тебе, твоим урыльникам, горшкам, Настойкам, банкам, мазям, порошкам И всем твоим пилюлям и микстурам, Хоть их не признает моя натура. Коль дева осенит своим покровом, Так всякий будет и без них здоровым. Но ты, по мне, достойный человек. Живи себе мафусаилов век. Что? Хорошо ведь сказано? [182]Не спорю, Не доктор я, чтоб болестям и горю Помочь советом. Ты ж мне причинил Такую боль, что я собакой взвыл. Христовы кости! Надо мне настойки, Иль пива кружку у себя за стойкой, Или рассказ веселый как лекарство, Иначе лопнет сердце и знахарство Твое меня не сможет исцелить, К бедняжке состраданье утолить. Ну, mon ami, [183]ведь, кроме отпущений, Другие есть в запасе угощенья. Нам что-нибудь веселенькое, а?»        «Готов я позабавить вас, друзья, Но прежде надобно мне подкрепиться. Вон в той харчевне можно поживиться»,— Так индульгенций продавец ответил. Его ответ отпор нежданный встретил. Все благородные так закричали:        «Достаточно мы пакостей слыхали, Хотим послушать слово назиданья». «Ну, что ж, пожалуй, только в ожиданье Я выпью все-таки. Обдумать надо Благое слово там, в тени ограды».

 ПРОЛОГ ПРОДАВЦА ИНДУЛЬГЕНЦИЙ [184]

(пер. И. Кашкина)

Когда я отпущенья продаю, Как можно громче в церкви говорю, Я проповедь вызваниваю гордо, Ее на память всю я знаю твердо, И неизменен текст мой всякий раз: Radix malorum est cupiditas. [185] Сказав сперва, откуда я взялся, Патенты все выкладываю я, Сначала от владетелей мирских — Защитою печать мне служит их, Чтобы не смел никто мне помешать Святые отпущенья продавать. Затем раскладываю булл немало, Что дали папы мне, да кардиналы, Да патриархи всех земных концов; Прибавлю несколько латинских слов И проповедь я ими подслащу, К усердью слушателей обращу. Затем их взор прельщаю я ларцами, Набитыми костьми да лоскутами — Что всем мощами кажутся на вид. А в особливом ларчике лежит От Авраамовой овцы плечо. [186]        «Внемлите, — восклицаю горячо, Коль эту кость опустите в родник, То, захворай у вас овца иль бык, Укушены собакой иль змеей, Язык омойте ключевой водой — И здравы будут. — Дале молвлю я: От оспы, парша, гною, лишая Излечится водою этой скот.        Внимай словам моим, честной народ. Пускай владелец тех овец, быков Встает что день с зарей, до петухов, И каждый раз из родника напьется,— И с Авраамовых времен ведется, Что приумножится добро и скот. От той воды и ревность пропадет: Коль муженек ревнив, несносен, груб, Из родника воды прибавьте в суп — И ревности его как не бывало, Хотя б жена при нем же изменяла, Хотя бы путалась с тремя попами.        А вот еще перчатка перед вами: Сию перчатку кто наденет, тот Неслыханную жатву соберет Ржи, ячменя, овса или пшеницы, Лишь только бы не вздумал он скупиться.        Но слушайте, что я скажу сейчас: Коль в церкви этой ныне среди нас Есть человек, что отягчен грехом И все ж покаяться не хочет он, Иль если есть тут грешная жена И мужа оброгатила она — Ни благости, ни права да не имут Вносить свой вклад, зане их дар не примут; Но кто свободен от греха такого — Пускай дарит он, по господню слову. И будет отпущение дано, Как буллой этой мне разрешено».        Так каждый год на хитрой этой ловле Я марок сто сбираю сей торговлей. [187] На кафедре стою я поп попом, Простой народ рассядется кругом — И вот я с ним преважно говорю И неподобнейшую чушь порю. Вытягиваю шею что есть силы, По сторонам раскланиваюсь мило, Как голубок, сидящий на сарае; Руками я и языком болтаю Так быстро, что и поглядеть-то любо. Им скупость, черствость я браню сугубо, Лишь только б их мошну растормошить И мне их денежки заполучить. Мне дела нет, пускай, когда схоронят, Душа иль плоть в мученьях адских стонет. Стремлюсь к тому, чтоб прибыль получать, А не к тому, чтоб грешным помогать.        Что говорить, иные поученья Исходят от дурного побужденья,— Чтоб к грешнику вернее подольститься. Успеха лицемерием добиться,— Иль из тщеславия, иль из вражды. Но если враг мои шатнет труды, Его я проповедью уязвлю Так, что назвать не сможет речь мою Он клеветой — достойная расплата, Коль оскорбил меня ль, другого ль брата. Я имени его не называю, Но всяк поймет, кого я обличаю, По описанью, — я уж постараюсь, С любым врагом мгновенно расквитаюсь. Я для народа праведен на вид: Мой яд под видом святости сокрыт. Я мысль свою вам вкратце изложу: Стяжанья ради проповедь твержу, И неизменен текст мой всякий раз: Radix malorum est cupiditas.        Да, алчность — мой испытанный конек И, кстати, мой единственный порок. Но если в алчности повинен я, Ее врачует проповедь моя, И слушатели горько слезы льют. Вы спросите, зачем морочу люд? Ответствую: затем, чтобы стяжать. Достаточно об этом рассуждать.        Так вот, я им рассказываю ряд Историй, бывших много лет назад; Такие россказни простой народ И слушает и сам передает. Я даром проповеди наделен, К стяжанию привержен и смышлен — Мне что ж, по-вашему, жить бедняком? Им никогда не стану, нипочем, И, проповедуя по всем краям, Рукам своим работать я не дам. Корзины плесть и тем существовать? Нет. Я умею деньги собирать. К чему мне пост, евангелья заветы, Покуда есть вино, еда, монеты? Пусть прибыль мне от бедняка идет, Пусть мне вдова последний грош несет, Хоть дети впроголодь сидят давно,— Я буду пить заморское вино, Любовниц в каждом заведу селенье. Вот что скажу, о други, в заключенье: Хотели слышать вы рассказ правдивый, Так вот, когда напьюсь я вдосталь пива, Вам расскажу историю на славу, Которая придется всем по нраву. Пускай я сам развратен и порочен, Но проповедовать люблю я очень, Ведь этим я и деньги собираю. Прошу вниманья. Повесть начинаю. вернуться

182

Что? Хорошо ведь сказано?(«Said I not well») — это присловие Гарри Бэйли четыре раза повторено хозяином «Подвязки» в «Виндзорских проказницах» Шекспира (I, 3, 11; II, 1, 226; III, 3, 93 и 99).

вернуться

183

Дружок (франц.).

вернуться

184

Хорошая выпивка делает пролог и рассказ продавца индульгенций цинично откровенной исповедью. Но и во хмелю он не забывает своего профессионального искусства: и пролог и рассказ построены по всем правилам традиционной проповеди.

вернуться

185

Алчность — корень всех зол (лат.).

вернуться

186

…Авраамовой овцы плечо. — В рассказе священника, в отделе «О Гневливости», есть упоминание о грехе волхвования с овечьей лопаткой.

вернуться

187

…Я марок сто сбираю сей торговлей. — Марка равнялась тринадцати шиллингам четырем пенсам; следовательно, годовой заработок продавца индульгенций составлял 66 фунтов. Это были по тому времени значительные деньги.