Извинение поэта

Нетрудно глупость бичевать, Если ни разу надевать И самому тебе пока Не приходилось колпака. * * * Дурак большой, конечно, тот, Кто платит мастерам вперед: К чему о качестве старанье, Коль деньги получил заране? Хоть был заказу срок назначен, Но если он вперед оплачен, То наперед и знай: не раз Просрочен будет твой заказ. Допустим, мне вперед заплатят (Надолго все равно не хватит!), Чтоб я не трогал дураков. Признаюсь без обиняков: адут – возьму: кормиться надо, Но ты, дурак, не жди пощады! Когда бы только денег ради Я эти заполнял тетради, То цели бы не увидал И всех трудов не оправдал. Однако лишь во имя божье, Да и на благо миру тоже Предпринял я свои труды, А не для славы или мзды: Был бескорыстен я вполне – И в этом бог свидетель мне! Я знаю, за мои писанья Не избежать мне наказанья. Руководясь благой мечтой (Не знать ей клеветы худой!), Я господу отчет представлю И, если перед ним слукавлю, Его заветы искажу Иль что-то темное скажу, Я примирюсь с любою карой За каждый новый грех и старый. Всех вас я об одном прошу: Пускай все то, о чем пишу, Добру послужит и вреда Не порождает никогда! Не для того трудился я, Хоть знаю, что судьба моя – Судьба цветка: всем пчелам – мед, А паукам он яд дает. Я и на это не скуплюсь – Тут хватит всем, на всякий вкус Того, что есть. А нет – так нет, И требовать того не след: Не унести ведь никому Тех ценностей, что нет в дому! Кто благомыслия не хочет, Тот на меня пусть зубы точит, Но по его речам поймут, Что он болван и баламут. Все то глупцы порочат злобно, В чем разобраться неспособны. Чужие спины б им на время – Изведали б чужое бремя! Читай собранье этих притч, Кто может пользу их постичь, А сам я разберусь и так, Где ногу тесный жмет башмак, Где тут ошибка, где огрех, За что меня корить не грех: «Врач, исцеляйся сам, – по виду И ты из наших, не в обиду!» Ну, что ж! Свидетельствую богу, Что наглупил я в жизни много, И мне тот орден уготован, Что мною же самим основан. Колпак прирос ко мне, друзья, Стянуть его не в силах я. Но я стараюсь – и скажу, Что сил на это не щажу, – Глупца, в каком бы ни был чине, Распознавать в любой личине. Надеюсь, мне господь поможет – Мои успехи приумножит. Сих проповедей фолиант Кончает так Себастиан Брант, Хоть эта истина стара: Сегодня так же, как вчера, Открыта всем стезя добра!

Мудрец

Я все сорта глупцов назвал, Чтоб каждый их распознавал. А чтобы вы мудрее были, Поможет вам мой друг Вергилий. * * * Кто в наши дни столь мудрым будет, Столь безупречным, что осудит Себя, коль дурно поступил Иль неблагоразумен был; Кто сам с себя всех больше спросит – Не потому отнюдь, что бросит Ему упрек вельможный князь Иль криков черни убоясь? Такого, чтоб ни одного Не въелось пятнышка в него, Нет мужа мудрого. А все ж Вот он каков, если найдешь: Покуда день в созвездье Рака, Пока над Овном полог мрака, Он на одном сосредоточен, Одной заботой озабочен: Чтоб ни из одного угла Какая-нибудь не легла На совесть его в этот день Хоть еле видимая тень Иль неуместного иль злого Не вымолвил он за день слова, Путь его прям – и не свести Соблазнами его с пути. С пристрастием себе он сам Чинит допросы по ночам В бессоннице: как день был прожит? Не замышлял ли он, быть может, Иль не свершил недобрых дел? Что не успел, недоглядел? О чем подумал слишком поздно? К чему отнесся несерьезно? Зачем он с этим поспешил, Так много времени и сил На труд ненужный потеряв? Зачем, на подступе застряв, Полезный труд прервал, хоть мог С успехом кончить, видит бог? Как смел он, к своему стыду, Чужую пропустить нужду? И почему – то ли с боязнью, То ли с подспудной неприязнью – Чужое горе он встречал И якобы не замечал? Над чепухой полдня корпел, А дело сделать не успел; Там чести он не уберег, Тут выгодою пренебрег; Грешил устами и очами И слддострастными мечтами; Зачем он, бренной плоти раб, Хотя бы в помыслах был слаб?! Так взвешивает вновь и снова Он дело каждое и слово: То – хвалит, то – хулит, скорбя. Так мудрый муж ведет себя, Что, возвеличен и прославлен, Вергилием в стихах представлен. Кто так к себе при жизни строг, Того по смерти взыщет бог. За то, что мудр был в этой жизни, Вкусит он благо в той отчизне. Всех этого сподобь, о боже, – Себастиана Бранта тоже!