Об игроках

Иные сядут за картишки – Что им беседа, что им книжки, – Дела забыты и детишки! * * * Не редкость также дураки – Отъявленные игроки, Кому без их игрецкой страсти Нет в жизни радости и сласти; Кто жаждет день и ночь азарта, Будь это кости или карты; Кто рад за круглый стол засесть – И ночь и день не спать, не есть, Но чтоб вино не иссякало И жарче страсти разжигало, Так, чтобы завтра видел каждый Последствия вчерашней жажды: Тот желт иль груши зеленей, Того тошнит в углу сеней, У третьего же цвет лица Бледнее, чем у мертвеца, Четвертый стал, напротив, черным, Как будто он возился с горном. Всю ночь играют, попивают – Зато потом весь день зевают, Как будто мух ловить хотят!… Иного пусть озолотят, Чтоб высидел какой-то час За проповедью хоть бы раз И не храпел в рядах передних Так, чтоб умолкнул проповедник, – Сон побороть ему невмочь. А вот за картами всю ночь Сидеть он будет напролет! – И не зевнет и не всхрапнет! Ослепли дамы в наши дни – Забыли, кто и что они: Пренебрегая женской честью, С мужчинами развязно вместе Играют в карты до утра, Что не приносит им добра. За прялкой лучше бы сидели, Чем при таком не женском деле! Играли врозь бы оба пола, Оно б не так глаза кололо. Страдая честолюбья жаждой, Задумал царь Филипп однажды, Чтоб Александр на приз бежал И славу бегуна стяжал. Ответил Александр-мудрец: «То, что ты требуешь, отец, Исполню я, но при условье – Бежать с сынами царской крови. Поэтому проси меня, Когда найдется мне ровня!» А ныне до чего доходят? Кто с кем компанию не водит? И горожане и дворяне Якшаются со всякой дрянью, С последней швалью, с кем позор Вступать в общенье, в разговор. Но и попы играть садятся С мирянами – и не стыдятся! Вот этому прощенья нет! Им как-никак подумать след, Что чувства зависти и злобы У лиц духовных – грех особый: Чуть проиграл – и злоба вспыхнет, А с нею зависть не утихнет. И вообще не со вчера Запрещена попам игра! Кто любит сам с собой играть, Не будет от стыда сгорать, Встав должником из-за стола, И не побьют его со зла. Но, говоря об игроках, Я должен в нескольких строках Напомнить, что сказал Вергилий , – Ведь игроки и в Риме были: «Не горячись в игре, дабы Не стал ты жертвою судьбы. Игры непостижима власть – Мутит рассудок эта страсть. В ком здравый разум все же есть, В игре да соблюдает честь! Не меньше денег дорога И выдержка для игрока. Не горячись, играй спокойно, А проиграв, держись достойно…» Бывает часто с игроком: Сел богачом – встал бедняком. Кто карты взял, прельстясь наживой, Тому не знать игры счастливой. Игра азартная грешна: Она не богом нам дана, – Ее придумал сатана!

О подхалимстве

Придворных холить жеребцов – Искусство низкое льстецов И путь к успеху подлецов. * * * Эй, лизоблюды, паразиты, Вас повезет корабль закрытый, Вас, шаркунов придворных льстивых, Вас, хитрых подхалимов лживых, Обманывающих господ И презирающих народ! Ища местечек потеплее, На славословья не жалея Ни фимиама, ни елея, Питается холуйский люд Лизанием господских блюд. Что подхалиму честь, когда – Глядишь – сам вышел в господа За то, что знал, как с ловчей птицей, С конем дворцовым обходиться, Умел держать по ветру нос, Лгать и хвостом вилять, как пес! Кто в ход пускает ложь и лесть, Тому легко высоко взлезть, Хоть раньше он и на порог Хором таких ступить не мог. Льстецов бесстыжих обожают, Их за дворцовый стол сажают; Они в фаворе, потому что Двор не имеет в чести нужды. Но льстец иной, чтоб отличиться, Так поусердствует скребницей, Что конь со ржанием сердитым Лягнет его в живот копытом – И лизоблюд с господским блюдом Коль жив останется, так чудом! Мы лесть и ложь прикончить можем, Лишь только глупость уничтожим. Когда бы все такими были, Какими кажутся нам или Казались тем, что есть на деле, – Куда бы колпаки мы дели?

О наушничестве

Тот легкомыслен безнадежно, Кто верит каждой сплетне ложной, А ложь мерзавцам – корм подножный.