О глупцах, не признающих себя глупцами

О Марсии подумать жутко: С него содрали кожу – шутка?! Зато при нем осталась дудка! * * * Дал бог глупцам одну натуру: Не признаются, хоть ты шкуру Сдери, что дураки они. К примеру – Марсий в оны дни: Глупец и глух и слеп – ведь он Вполне уверен, что умен. Глумиться можешь над болваном, Как над паяцем балаганным, Дурак в самодовольстве чванном Сочтет издевку похвалой. Но дудка – обличитель злой! Богатый окружен друзьями – Друзья его толкают к яме, Пока, обобранный вконец, Не разорится он, глупец, И всех друзей лишится тоже. Тут взмолится он: «Боже, боже! Где ныне все мои друзья И кем утешен буду я? Задуматься бы раньше мне, Не очутился бы на дне!» Дурак большой, конечно, тот, Кто промотать способен в год То, чем безбедно мог бы жить Всю свою жизнь и не тужить. Но так как был он очень глуп, То на издержки не был скуп И задавал Пиры с утра. И вот – пойти с сумой пора! Где прежнее великолепье? Ходи босой, носи отрепье – Посмешище былым друзьям! Тут плачь не плачь – виновен сам! Но благо тем, друзья которых Добры, верны, с кем в разговорах Утешишься, найдешь участье. Мы одиноки большей частью!… Есть и чудовищная глупость – Непрошибаемая тупость: Живьем сдирай с такого шкуру – И то не разберется сдуру Безмозглый этот остолоп, Ушами только хлоп да хлоп! Нередко шуточку отмочит Иной глупец – и сам хохочет, А кое-кто заметит так: «Зачем старается дурак Изобразить нам остряка? Ведь сразу видно дурака! Дурак он – больше ничего, Ничтожное он существо!» Иной бы умным стать хотел, Да сдуру в дудку задудел, Тем доказав для славы вящей, Что дуралей он настоящий. Еще один есть вид глупца, Что вылупился из яйца Сороки или попугая. Тут страсть дурацкая другая: Чтоб очень умным показаться - Всегда ученых тем касаться. Но видят сразу все кругом – Судьба свела их с дураком: Ни слова не сказал толково! Возьмись ты дурака такого, Как перец в ступе, день и ночь Хоть год без устали толочь, Не выбьешь дури из болвана: Самообман – отец обмана! Кой-кто терпеть согласен муки: Пусть ему скрутят ноги, руки, Лишь денег дали бы ему, Чтоб тайно их копить в дому. Пускай честят на все лады, Плюют в лицо – в том нет беды: Чего не стерпишь ради денег, – Лишь бы процентик, хоть на пфенниг! Доказано ведь не однажды: Имеешь больше – больше жажда! Но есть еще глупцы одни: Нет ни детей, и ни родни, И ни друзей, а все в трудах, В заботах тяжких и мечтах – Копить, копить! Спроси его – Он сам не знает для кого! Когда в воде сидел Тантал, То проку в этом не видал, И радости не испытал Он и от яблок наливных: Сорвать с ветвей не мог он их!

О сутяжничестве

Вам поношенье, вам позор, Зачинщики раздоров, ссор! Вы не затмите правде взор! * * * Да, я непримиримый враг Неугомонных тех сутяг, Что ссорятся всегда со всеми, Проводят в спорах, в склоках время, На мировую не идут И чуть какой пустяк – так в суд. А чтобы дело затянуть И правосудье обмануть. Они, в сутяжническом зуде, Выводят из терпенья судей. Но тщетны все увещеванья: Под колокольный звон изгнанье Пускай присудят, пусть ославят, Хоть вне закона пусть объявят, – Сутяга рад: он убежден, Что с дышлом схож любой закон, Да, он доволен, не пытаясь Понять, что он и есть тот заяц, Что, жарен в собственном соку, Раздарен будет по куску Как адвокатам, так и судьям И многим прочим нужным людям, Из коих каждый – молодчина Ловушки ставить на дичину. Река течет из родника, Процесс в суде – из пустяка! Теперь потребен стряпчий новый, Да иноземный – недешевый, Кто вновь закрутит все, затянет И путце судей оболванит. А что при том пропьют, прожрут – Того не стоит весь их труд! Тем больше дров, чем дальше в лес, И все запутанней процесс! Сутяг таких не обуздать – Зады им нужно отхлестать!

О бесполезности охоты

Что стоит денег и заботы, А много ль пользы от охоты, Имей хоть славу знатока Охотницкого языка? * * *