Шум в церкви

Пришедший в храм с собакой, с птицей, Перед глупцами похвалиться, Мешает остальным молиться. * * * У тех, кто ходит в церковь с псами, Бубенчики обычно сами На колпаках звенят, бренчат, Чуть псы залают, заворчат И сокол дерзкого повесы Так крыльями во время мессы Захлопает, что смолкнет пенье – И хоть кончай богослуженье. Тут остается с ловчей птицы Снять клобучок, и – что стыдиться! Теперь болтай и хохочи, И подбашмачными стучи Ты деревяшками, бесчинствуй И совершай любое свинство! С какой-нибудь Кримгильдой здесь Перемигнись, поклон отвесь, – Красотка улыбнется – значит, Не сомневайся: одурачит! Не лучше ль было бы, однако, Чтоб сторожила дом собака, Покуда в церкви ты, и вор Не мог бы в твой проникнуть двор? Не лучше ль было бы, чтоб твой Пугач, твой кречет боевой Был дома, на привычном месте, В чулане темном, на насесте? Чтоб обувь не просила кашки, На улице бы деревяшки Привязывал ты к башмакам – И грязь не липла бы к ногам. Когда бы в церкви болтуны Не нарушали тишины, Не говорили б мы, что бог Плодить глупцов поменьше б мог. Но дураки такой народ: Шумят и норовят вперед! Всем нам пример – Христос: из храма Гнал торгашей он взашей прямо, И тех стегал веревкой далее, Кто голубей держал в продаже. Разгневайся он так сегодня, Заглохли бы дома господни. Он, от попов очистив храм, Добрался б и к пономарям! Священен дом церковный: тут Господь свой основал приют.

О дураках, облеченных властью

У глупости шатер просторный – Весь мир тут суетный и вздорный, Мошны и силы раб покорный. * * * Глупцов кругом так много… но Оно ведь и немудрено: Кто сам себя средь мудрых числит, Тот дураком себя не мыслит, Хоть он-то именно кругом Слывет примерным дураком. Но дураком назвать попробуй Властносановную особу! Казаться умными им нужно, Чтобы глупцы хвалили дружно, А не похвалят – каждый сам Себе воскурит фимиам. Но мудрый хвастуна узнает: Ложь самохвальная воняет! Кто чересчур самонадеян, Тот глуп, посмешище людей он! А тот, кто истинно умен, Молвой всеобщей восхвален… Блаженны страны, в коих славят Князей за то, что мудро правят, И где в совете нет мздоимства, Где не в почете подхалимство И нет распутства кутежей Средь власть имеющих мужей. Но горе странам, чей правитель Глупец и правды не ревнитель: С утра совет там кутит, пьет, Не ведая других забот. Иной бедняга, рыцарь чести, На скромном, незавидном месте Счастливей, чем король-дурак, Кому беспечность – злейший враг. Как мудрецы скорбеть должны, Когда глупцы вознесены! Но там, где глупость не в фаворе, Там власть и благо не в раздоре. В чести и силе та держава, Где правят здравый ум и право, А где дурак стоит у власти, Там людям горе и несчастье. Угодник мерзок нам везде, И тем презреннее в суде: Он может истину продать – За грош тебя оклеветать. Бесспорно, лавры судей ждут, Чей нелицеприятен суд, Однако ж и поныне люди Страдают от неправых судей, Подобных тем, что молодой Сусанне мстили клеветой. Заржавели, лишились блеска И папский меч, и королевский И не секут, где надо сечь, Чтоб беззакония пресечь. Подвластно все на свете злату. О Риме так сказал когда-то Югурта-царь: «О город блудный! Тебя купить ничуть не трудно, Лишь был бы кто купить готов!…» А ныне мало ль городов, Где и советы и суды – Бессовестные слуги мзды? Так рушат правые порядки Власть, кумовство, корысть и взятки! Бывало, мудр был государь, Ученые, бывало, встарь В совет старейшин избирались, А преступления карались; В довольстве люди жили, мирно. Но глупость полог свой обширный Простерла над землею всей, Вербуя в рать свою князей, Чтоб здравомудрость угнетать, Любостяжанью волю дать И чтоб неопытный совет Гнездовьем был народных бед, Которых множится число. Вот глупости всесветной зло!… И дольше б княжил князь иной, Когда б не стал на путь дурной, А защищал бы справедливость И льстивость бы карал и лживость Советников, которых надо Еще задабривать наградой! Кто взял подачку – прихлебатель, Кто принял взятку – тот предатель.

Корабль ремесленников

Под скрип снастей, под всплески весел С мастеровыми всех ремесел Корабль от берега плывет По вольному простору вод. Мастеровые эти люди Везут своих цехов орудья. Но нет респекта в наши дни К ремеслам. Портачи одни И проходимцы-шарлатаны Все – хоть ни два ни полтора – Преуспевают, как ни странно. Сегодня лезут в мастера: Ремесел много – и теперь им Житье, невеждам-подмастерьям, И даже тем, кто и недели Учиться делу не хотели' Работают того лишь ради, Чтобы соседу быть внакладе. Чуть цену сбавил – хоть беги: Все в городе тебе враги! А не уступишь – большинство Тебя поддержит для того, Чтоб цены сохранить. А все ж Цена дрянной работе – грош! Но эти самые строптивцы Сбивают цену, нерадивцы, Плохой работой. Так у всех: Тот назову иль этот цех, – Свои изделья сбыть готовы Все нынче по цене дешевой. Но вещь плохая не нужна, Как дешева ни будь она. Теперь ведь каждый норовит Придать вещам лишь внешний вид, А для любого ремесла, Воистину, нет хуже зла! Я вам признаюсь кое в чем: Немало с этим дурачьем Я сам якшался, чтоб о них Поведал мой правдивый стих. Но многого я не сказал: За два-три дня все написал, А то, что делается спешно, Никак не может быть успешно. Принес один мазила раз Свою картину напоказ К прославленному Апеллесу. Придать себе желая веса, Похвастал он: «С такой картиной Я справился за день единый!» Но Апеллес в ответ: «Да ну? За целый день – всего одну?! По этой судя, я считал, Что за день ты штук шесть создал!» Мазиле так сказал художник… Теперь представьте, что сапожник Стачал сапог пар двадцать в день: Рассыпались бы, чуть надень! Сколь было бы для всех плачевно, Коль оружейник ежедневно Ковал бы дюжину клинков, Снабжая ими простаков? От них не прок, а лишь помеха: С плохим оружьем не до смеха! А если плотник без смекалки Бревно для потолочной балки Начнет тесать – так от бревна Щепа останется одна! И каменщиков есть немало, Кирпич кладущих как попало. Есть у портных свои грешки: Длиннее делают стежки – Скорей заказ готов. Увы, Недолговечны эти швы! А те, кто при печатном деле, – Весь заработок за неделю Беспечно в день один пропьют! И то сказать, не сладкий труд – И утомительный, и грязный: Иль с мелочью разнообразной Возись, иль книгу набирай, И корректируй, и сверяй, И краску черную вари В такой жарище, хоть умри! Иному, впрочем, на работу Не жаль ни времени, ни пота, А сделал – все не так, как надо! Но он из Обезьянограда, И не было такого чуда, Чтоб мастер дельный был оттуда! На том же судне дураков Немало есть учеников, С которых шкуру-то дерут, А платят им гроши за труд. Но эти пустят все равно Свой заработок на вино. О завтра думать – есть ли толк: Все пропил – лезь, как в петлю, в долг. …Так они едут – с цехом цех, Но я собрал еще не всех!