Федра и Энона уходят.

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Тесей, Ипполит, Терамен.

Тесей

Не странную ль жена мне оказала встречу, Мой сын?

Ипполит

Отец, тебе на это не отвечу. Откроет тайну пусть сама твоя жена. Но просьба, государь, есть у меня одна: От твоего двора позволь мне удалиться, Дабы со мною впредь не виделась царица.

Тесей

Ты нас покинешь, сын?

Ипполит

С ней встреч я не искал. Ты бросил якорь свой здесь, у Трезенских скал, И мне, пред тем как вновь уйти на зов стихии, Мне о своей жене и с ней об Арикии Заботы передал. Я был защитник им. Но при дворе ужель я так необходим? Отец! Чем юность я свою ознаменую? Не все же тешиться, гоняя дичь лесную; Ужели не найду достойней цели я Для острых стрел своих, для своего копья? В мои лета уж ты одерживал победы: Уже чудовища, злодеи, людоеды Тесеевой руки почувствовали мощь. Уже с прибрежных скал, из придорожных рощ Всю нечисть вымел ты, — и путник безопасно Шел там, где раньше смерть грозила ежечасно; Геракл, узнав о том, что совершил Тесей, Смог отдых наконец дать палице своей. А я, твой сын, когда сравняюсь в славе звонкой Хотя бы с матерью моею, с Амазонкой? Дозволь и мне, отец, пуститься в славный путь! И коль чудовище найдется где-нибудь, Не истребленное в былые дни Тесеем, Тогда вернусь к тебе с почетным я трофеем — Со шкурой чудища. А коль паду в бою,— Пусть в Ипполите мир признает кровь твою.

Тесей

Что вдруг произошло со всей моей семьею? Все в ужасе дрожат перед своим главою, Все разбегаются. Коль я так страшен всем, Зачем вы, небеса, спасли меня? Зачем? Испытанный мой друг, единственный друг в мире, В жену властителя, что царствовал в Эпире, Влюбившись пламенно, решил ее украсть. Хотя не одобрял я пламенную страсть, Мне помогать ему велел союз наш дружный. Рок ослепил нас. Я был связан безоружный. Я видел, как погиб несчастный Пирифой, И слышу до сих пор чудовищ лютых вой,— Им друга моего царь отдал на съеденье. Меня же изверг тот обрек на заточенье. Томился в темной я щели, в краю теней, Полгода. Небеса во благости своей Мне дали ускользнуть от бдительности стражей. Тотчас же на дворец обрушился я вражий, Чудовищ накормил я мясом их царя И поспешил домой, богов благодаря. Но мог ли встречу я предполагать такую? Я к сердцу всех прижать хочу, душой ликую… Увы, рассыпались мои надежды в прах. Все в ужасе! И сам я ощущаю страх, Увидев бледные, испуганные лица. Мой дом страшнее, чем эпирская темница. От Федры узнаю, что оскорблен. Но кем? И за меня никто не отомстил? Ты нем! Ответа у чужих мне домогаться надо? Ужель так мало мне обязана Эллада, Что в ней нашел приют мой враг? А сын — молчит! Не заодно ли уж с врагом мой Ипполит? Что ж медлю я? Войду — и все мои сомненья Пусть Федра разрешит: какое оскорбленье Тесею нанесли и кто его нанес?

(Уходит.)

ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

Ипполит, Терамен.

Ипполит

О, ужас!.. Что она ответит на вопрос? Ужель признается в своей постыдной страсти? На самое себя обрушит все напасти? О, небеса! Как царь поступит? Что нас ждет? Ужель любовный яд погубит весь наш род? Я сам — каким я был, и стал каким теперь я? И я не оправдал отцовского доверья: Люблю я ту, кого любить запрещено. Что будет? Странно мне: ужель любить грешно?.. Но надобно спешить. Найдя удобный случай, Отцу откроюсь. Царь, суровый и могучий, Какую б ни имел над подданными власть,— Не властен погасить в моем он сердце страсть.

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Тесей, Энона.

Тесей

Позор!.. Предательство!.. О, страшное известье! Мне, своему отцу, готовил он бесчестье! Меня преследует неумолимый рок. Что делать мне?.. Как быть?.. Я духом изнемог… Вот благодарность мне за нежные заботы! Чернейший замысел! Подлейшие расчеты!.. И чтобы гнусную свою насытить страсть, С оружием в руках осмелился напасть! Я этот меч узнал. Он был подарен мною, Но разве для того, чтобы служить разбою? Как надругался он, бессовестный злодей, Над узами родства! И в доброте своей, Щадя насильника, мне Федра не сказала…

Энона

Царь, Федра не его — тебя оберегала. Царица, видя страсть, пылающую в нем, Объята ужасом, раздавлена стыдом,— Узнай, о государь, — уже была готова В страну теней сама пожаловать, без зова,— И смертоносное блеснуло лезвеё. Но все ж успела меч я вырвать у нее. Когда в тревоге царь, в отчаянье царица,— Пусть и во вред себе, — могла ль я не открыться?

Тесей

Теперь я понял все. Предатель!.. То-то он При нашей встрече был так бледен, так смущен. Нет, не заметил в нем я радостного пыла, И холодность его меня расхолодила. Но страсть преступная давно ли в нем кипит? Давно ли мачехе признался Ипполит? Еще в Афинах?