Пилад

Ах, порабощены вы, как и прежде, страстью, Все так же вас влечет к несбыточному счастью? Едва оправившись от пережитых мук, Хотите вновь попасть вы в безысходный круг? Ужель надежда есть, что злая Гермиона, Отринув в Спарте вас, здесь станет благосклонна? Вы сами, устыдясь своих безумств былых, Решались, кажется, совсем забыть о них? Иль это был обман?

Орест

Нет, сам я был обманут! Но старые друзья меня корить не станут! Пилад, ведь от тебя я ничего не скрыл. Ты видел, как во мне зажегся первый пыл, Каким отчаяньем я был потом снедаем, Узнав, что Пирру дочь суровым Менелаем За подвиги его в награду отдана, Как стал я странствовать без отдыха и сна, Страданья тяжкий груз влача с собой повсюду… Ты следовал, мой друг, за мной. Я не забуду, Как ты заботлив был, как, преданно любя, Спасал меня не раз от самого себя! Когда же понял я, что все мои мученья Жестокой нипочем и что благоволенье Пирр у нее снискал, — тут гнев объял меня, И я, коварную изменницу кляня, Решил ее забыть навек, бесповоротно. Я в это верил сам тем более охотно, Что, вспышку ревности за ненависть приняв И осудив в ней все: лицо, осанку, нрав, Почел, что страсть свою я отдал недостойной, И отбыл в Грецию печальный, но спокойный. Там в сборе я нашел весь царственный синклит. Цари, боясь, что вновь опасность им грозит, Просили помощи. Я к ним примкнул мгновенно, Надеясь, что война и слава постепенно Отвагу, мужество и твердость мне вернут И сердце от былых безумств уберегут. Увы, Пилад, судьба превратна и сурова: Чуть вырвавшись из пут, я затянул их снова… Я слышал, как вокруг роптал ахейский мир… Твердили стар и млад, что вероломен Пирр, Что воинским своим он поступился словом, Семейство Гектора укрыл под царским кровом, Оставив пленным жизнь, хотя обречены Они давно на смерть, как недруги страны; Что Андромаха, скрыв свое дитя умело, Другого мальчика отдать врагам успела И этой хитростью обманут был Улисс, А Гектора вдова и сын ее — спаслись; Что Пирр безмолвствует и, к гневу Гермионы, Не предлагает ей ни сердца, ни короны И помыслы его устремлены к другой, А бедный Менелай от горя сам не свой… Хоть сообщались мне нерадостные вести — Я втайне ликовал. Восторг свой — жажде мести И ярости я сам приписывал сперва… Но скоро понял я, что страсть во мне жива, И стоило сверкнуть хоть маленькой надежде, Как пламя вспыхнуло еще сильней, чем прежде… Я дал согласие отправиться сюда И к Пирровой земле привел мои суда. Эллада ждет, что я раздор улажу миром С изменчивым, крутым и своевольным Пирром И сына Гектора смогу забрать с собой, Средь греческих царей восстановив покой. А если не отдаст он Гекторова сына — Пусть! Мне нужна она, всех бед моих причина! Надеждой окрылен, исполнен новых сил, Сейчас бы я в бою Геракла победил! Я понял, что любви сопротивляться тщетно! И ныне, ей во власть предавшись беззаветно, Мою любимую у Пирра отниму, А не удастся — смерть у ног ее приму. Ты Пирра знаешь, друг. Скажи мне прямо, честно, Мое вмешательство не будет ли невместно? Что чувствует она? Как станет поступать? И согласится ль Пирр невесту мне отдать?

Пилад

Боюсь, — хоть это вам услышать будет больно,— Что не уступит Пирр невесту добровольно, Не потому, что сам любовью к ней горит,— Нет, Гектора вдова в душе его царит… Но та на все его нежнейшие признанья Ответствует — увы! — огнем негодованья, И к сердцу пленницы как ни искал дорог, Пирр ни привлечь ее, ни укротить не смог. Теперь, отчаявшись, он взялся за угрозы: То вызовет у ней, то вновь осушит слезы, То мальчика убить грозится, разъярен, То, требуя любви, сулит ей царский трон. Но, не услышав «да» и не приняв решенья, У Гермионы вновь он ищет утешенья И, страстью пламенной к троянке распален, У ног лаконянки[123] вздыхает тяжко он. Да, может Пирр сейчас, отчаяньем гонимый, Похоронить любовь, женясь на нелюбимой!

Орест

А Гермиона что? Ей, гордой, каково Безропотно сносить презрение его?

Пилад

Она, мой государь? Не подает и виду, Что знает свой позор и чувствует обиду: Надеется, что Пирр опомнится и вновь Придет ей изъявить почтенье и любовь. Но мне она свои поведала терзанья,— Едва ли для того, чтоб я, храня молчанье, Таил от вас, что ей пролить немало слез Пришлось с тех пор, как он в Эпир ее привез. К блаженству, к гибели она равно готова; То рвется в Грецию, то — остается снова. Досада, ревность, гнев заставили не раз Ее и вспоминать и сожалеть о вас…

Орест

Могу ль поверить я?!

Пилад

Беритесь же за дело! И, с Пирром встретившись, ему скажите смело, Что греки объявить ему хотят войну, Спасенье мальчика вменив ему в вину. Разгневан будет Пирр столь дерзкими словами, И это в нем любви еще раздует пламя. Он вспыльчив и горяч, что выгодно для вас: Чем вызов дерзостней, тем яростней отказ. Так действуйте. Вот он. вернуться

123

Лаконянка — то есть уроженка Лакедемона (другое название города Спарты).