И железнодорожная контора начальника дистанции, что однопутку к Демидовску достроила, тут расположена. А то, что эта «чугунка» мимо ППД прошла, то мне только в плюс. Лучше за полцены пассажира половину маршрута везти, чем просто пустое место за так. Так что военные в моем салоне – частые гости.

Кроме моряков, в Береговом еще оперативная база егерей, которые по ротации из ППД в дельте Амазонки чичей гоняют.

И к комендантскому взводу правопорядок охранять на днях прибавился выборный гражданским населением поселка шериф из бывших егерей, что тут считается круто. Он и помощников себе таких же ветеранов подбирает. Пятеро всего их на весь поселок. Но пока хватает. Преступность низкая, но всетаки тут порт – место по определению криминальное. Но раньше вообще тут один участковый на всех был.

А в крайний мой приезд местные активно судачили, что и судью городского скоро отдельно пришлют.

Так что обрастает поселок городской инфраструктурой.

Последний поворот, вот и стихийная биржа перевозчиков около домика администратора конвоев. Мне сюда. Пассажиров обилечивать. Билеты я сам на ксероксе печатаю, а продает диспетчер за долю малую. Мне только время отбытия заранее заявить.

Кофе в дороге для пассажиров – без ограничений, как и биотуалет. Кожаные мягкие кресла – люкс! Кондиционер, опять же, что в жарком климате очень ценится. Только стюардессы не хватает.

Ее в армию забрали.

Новая Земля. Протекторат Русской армии.

Пригород Демидовска. Поселок Нахаловка.

22 год, 38 число 7 месяца, среда, 20:00.

Ничего себе демонстрация! Весь Береговой плотно забит разнообразным автотранспортом, а со стороны Одессы пыль стоит над дорогой до горизонта. Еще колонны прут. В поселке уже ни пройти, ни проехать. Пришлось к домику диспетчера конвоев, где у меня конечная остановка, какимито огородами добираться.

Великое переселение народов, как оказалось. Партизанская армия Свободной Кубы имени Хосе Марти вышла из лесов Латинского союза и перебралась в ПРА на ПМЖ,[466] растянувшись длиннющей колонной через весь Техас и Конфедерацию.

«Ага… вот куда делись все русские конвои за последний месяц», – пришла догадка.

– Тысяч пять, говорят, приедет гастарбайтеров, с женами и детьми. Об этом уже весь поселок знает.

Глянул в зеркало: у кого там такой знакомый голос прорезался? А это с апломбом заявил мичман Касько, снабженец с объединенной ЧМО[467] флота. Он у меня регулярный пассажир: до ППД и обратно.

Местные сплетничают, что кубинцам за какието заслуги часть морского побережья ПРА под автономию отдали. А этого побережья и так с гулькин нос. У Москвы его больше.

«Пипец бахчам, – думаю, – где я теперь арбузы по дешевке покупать буду?»

– Вот так всегда у нас: кубанцев погнали, а кубинцев завезли, – раздался в салоне недовольный голос.

Я сначала запарковал автобус и лишь потом обернулся с вопросом:

– Каких кубанцев?

Гражданский мужичок, которого я хорошо датенького подобрал в ППД в бигмачной у Равиля, шмыгнул носом.

– Каких, каких… Самых обыкновенных. Казаков. Донских там, терских, кубанских. Можа, еще каких.

Пассажиры торопливо покидали салон автобуса, желая мне на прощание удачи. А этот лишь пересел на место радиста, видя мой интерес к теме. Но у него, как оказалось, и свой интерес был.

– У тебя грамулечки не найдется, а то трубы горят? – спросил он с надеждой, когда пассажиры вышли. – Контракт с вояками за обедом обмыли. У тебя в автобусе закемарил, а теперь вот… – И протянул руки, демонстрируя мне трясущееся пальцы.

– Понятно, – протянул я, – абстинентный синдром, усугубленный тремором, гиподинамией и вялотекущей циклотимией.

– Ты эта… бросай так выражаться. А то научусь у тебя, так пасаны на районе здороваться перестанут.

Я улыбнулся и понятливо залез в ящик под сиденьем. Вынул оттуда дежурную чекушку «Новомосковской» водки. Так, на всякий случай, вожу с собой мелкую емкость в четверть литра. Самая «свободно конвертируемая валюта» в русском мире.

– Сам будешь? – спросил он меня, получив на руки желаемое.

– Неа, – отказался я от предложения пить мою же водку. – Тут в одно рыло – и то мало.

– Ты прав, аркашка, твоя дупа шире.

Мужичонка пытался так шутить с похмелья детсадовской прибауткой.

Ахнул он винтом в один глоток полчекушки, выдохнул и сказал:

– Злобный.

– Я злобный? – не понял я такого наезда от этого организма, после того как я его же и опохмелил.

– Нет. Я – Злобный. Фамилие такое.

– Ааа… Волынский я буду. Так что там с казаками?

– Вот я и говорю чего – чичи рядом. Шалят постоянно. У них же как: если в набег на Русню не сходил, то ты и не джигит вовсе, а телок подшконочный, – читал мне политинформацию этот местный всезнатец. – И замуж никто за такого не выйдет. И так никто не даст. Даже распоследняя млять. Вот они и прут на наш берег каждый год – экзамен сдают на чеченскую половую зрелость. Ну, на нашем берегу с ними егеря справляются – кого к Аллаху, а кого обратно на тот берег выгоняют. А вот казачкамито совсем хорошо было бы нам тот берег Амазонки заселить вплоть до Западного океана, северней Имамата. Закрыть территорию. А то вроде она как наша, а нас там и нет.

Мужик прервался, чтобы скушать оставшуюся водку «под мануфактурку».

– И атаманы ихние с этим вполне согласные были, только три условия выставили: церкву поставить, помощь оказать техникой и патронами и в их войсковую автономию за рекой со своими порядками не лезть. Как до Петра Первого было. Они бы и чичей на себя оттянули. И в обратку бы сами за зипунами к ним хаживали. Край бы освоили. Пустой ведь стоит. У протектората его освоить сил недостает. Людей не хватает. Но нет… Генералам нашим вожжа под хвост – как это не командовать, а договариваться? Зря они, что ли, полосатые штаны носят? Никакой автономии. Наотрез. Ну, казачки на север и подались, за китайщину. К сербам. Там, сказали, свой Присуд сами найдут, без лишних командиров на шее.

– Много казаков было?

– Человек пятьсот с бабами и детишками в ПортоФранко ответ ждали. А сюда только десяток атаманов приезжали. Договариваться. Както они себя хитро так обозвали… «Зимовая станица».[468]

– Каккак?

– Вот те крест на пузе – «Зимовая станица»! Обещали, что за ними не менее ста тысяч природных казаков сюда переберутся только с территории староземельного СССР – народ свой восстанавливать после коммунячьего геноцида. Настоящих казаков, не ряженых каких реконструкторов.

– Сам из казаков, что ль? В темето разбираешься вона как.

– Неээ… Даже не болдырь,[469] – замахал он руками. – Кацапы мы. Деды мои иногородними были в станице Клетской. Я там все детство провел. Так что казачков знаю.

– Что ж это командование таким населением разбрасывается? Это ж половина НьюРино получается. Или три ПортоФранко.

– Командовать хотят анаралы наши. Всем, до чего дотянутся. Что хочешь? Хунта!

– А за что кубинцам тогда автономия, раз своим в ней отказывают? – не понял я логики действий высшего руководства.

– Вот и народ гадает: за что? Что кубинцы такого вкусного командованию выкатили?

– А когда казаки приезжали?

– Да в прошлом годе. По весне. Ну, давай… – заторопился он прощаться. – Спаси тя Христос, как ты меня сегодня спас.

– Погодь.

Тот остановился в дверях.

– А почему в ПРА ни одной церкви нет?

– Командование считает, что верующие ее сами должны поставить. За свои деньги. А у нас сам знаешь: «надо лампочку повесить – денег все не соберем».

– А в Москве?

– В Москве правительство построило – Коршунов денег дал, а в Одессе – купцы. Бывай.

И, выскочив из автобуса, растворился в жарком мареве.

А я даже ни имени его не спросил, ни чем занимается.

Однако, переварив информацию и выгнав из автобуса последнего сонного пассажира, тут же подорвался в традиционный отельчик – приличный номер по блату выкупать, пока не началось. Моментом все разметут, клювом щелкнуть не успеешь. Не кубинцы, так дальнобойщики. Нам с Бисянкой сегодня и потрахаться, может, придется только в автобусе. А я от такой романтики уже отвыкший.