– Долгие проводы – лишние слезы, – сказал Борис. – Удачи тебе.

И, резко повернувшись, ушел.

– Победы. Только победы! – кричал я уже в его спину.

Конечно, грустно было расставаться с неожиданно обретенным старым приятелем, но все равно после этой встречи чтото посветлело в душе. Впервые со смерти Наташки.

Оказывается, на обнимашки со мной тут уже целая очередь выстроилась.

Роза с Сашей.

Саша с оружейной сумкой в руках.

Роза с тараторками.

– Жорик, тут такое дело, что желательно иметь чтото под общий со всеми патрон. Помнишь, в трофеях чтото такое было? А мой «ругер» забрал бы ты себе, а? Тут в сумке все, и винтовка, и патроны, и принадлежности всякие. Полный комплект.

Сашарон при этом молча протянул мне сумку.

– Подожди, – остановил его я, – мне еще на крышу лезть.

Стреляющая машинка от бандитствующего латиноса в верхнем багажнике нашлась быстро, так как ее я давно уложил в отдельную сумку вместе с патронами и магазинами. ВОГов только к ней не было.

Потом махнули, не глядя, сумку на сумку.

Заодно, поманив Розу в салон автобуса, из ящика под водительским сиденьем вынул «Глок17» с зеленой рамкой и запасной магазин.

– На. Держи, – протянул я Розе австрийский пистолет. – Ты же без короткоствола осталась.

– Ай, Жорик, куда Саша денется? Отдаст он мне наган обратно.

– Держи, держи… Не дай бог пригодиться.

– Ты – няшка. – Роза залепила мне жаркий поцелуй, из фирменных, пользуясь тем, что оставшийся на улице Саша нас за затемненными стеклами не видит.

– Кстати, о нагане, – почесал я затылок, только Роза от меня отлипла, – опять придется на крышу лезть.

– Зачем? – удивилась Роза.

– Там патроны к твоему нагану. Ящик, однако. Все нам легче будет в пути.

Полез на крышу во второй раз.

Снял ящик с нагановскими патронами.

Нагрузил его на Сашу, который вертел в руках обмененную стрелялку.

– Жора, а тебе не жалко такое нам отдавать?

– Совсем.

– Просто ты, наверное, не знаешь, что махнул «не глядя».

– «На фиг, на фиг!» – кричали пьяные пионерки, – встряла Роза со своим мнением. – Не жадничай, Саша. Что дали, то и бери.

– Дорогая, в томто и дело, что Жора нам выдал вещь, лучшую, чем «ругер», – ответил ей Саша.

Снова подошел лэрд, и я жестом попросил его уйти в сексуальноэротическое путешествие. Хоть на время.

– Да это же автомат Грязева! – взвизгнул Саша, не обращая внимания на мои пантомимы.

И так же не обращая никакого внимания на лэрда, начал мне читать лекцию, что я им отдал редкую вещь вообщето. Русский буллпап. Нечто под названием «Автоматногранатометный комплекс А91»[437] в экспортном исполнении под патрон НАТО с интегрированным глушителем, играющим одновременно роль цевья…

Но я его перебил, довольно грубо. Порусски, чтобы лэрд не понял.

– Сашарон, пора тебе с этого комплекса начать спиливать мушку, иначе сейчас эта валлийская морда аристократическая засунет поочередно его нам в задницу и будет крутить до тех пор, пока не спилит мушку. А она тут большая. Андестенд?

Саша махнул на всех рукой и обиженно стал засовывать автоматногранатометный комплекс в сумку. Ботаникзаклепочник!

Я повернулся к Розе и ехидно сказал:

– Поняла, кто теперь из вас будет бегать с его винтовкой Стоунера?

Роза только плечами пожала, улыбаясь. Как умная женщина, она была согласна на компромиссы.

Потом уставший нас подгонять лэрд сделал ход конем и подогнал к нам стайкой весь гарем, и начались активные обнимашкицеловашкипопрощашки. По очереди и скопом. И тема оружия както сама собой скисла.

Валлийский водятел, усевшись за руль «путанабуса», запиликал его неприличным клаксоном, подгоняя всех к посадке.

Я натянул шемах и стал считать заходящих в автобус отъезжающих.

Антоненкова, вполне ожидаемо, в это число не попала и самостоятельно утягивалась в башню валлийского броневика.

– Скажите, вы сейчас в Главестон или в НьюРино? – раздался за спиной мягкий голос, говорящий порусски довольно чисто, но с акцентом.

Отцепив шемах, я повернулся.

– Хорхе, какое счастье, что я встретила именно вас. Мне срочно нужно в НьюРино, а мой транспорт, как на грех, в ремонте. И никто не берет с собой уже второй день. Ни за какие деньги.

Передо мной стояла Вероника де Охеда Лопес собственной персоной. С трудом узнаваемая за зеркальными стеклами солнцезащитных очков. В походном одеянии «солдата удачи» вместо изысканного платья или белого докторского халата. И с американским автоматом М4,[438] небрежно свисающим с узкого плеча.

Видя мою некоторую оторопь, Вероника с ходу предложила сделку:

– Вы меня довезете до НьюРино, а я вас там устрою в комфортабельный отель. Бесплатно. С охраной.

– Вы имеете в виду «зиндан»?[439] – переспросил я красавицу.

Новая Земля. Автономная территория Невада и Аризона.

Южная дорога по направлению к НьюРино.

22 год, 14 число 6 месяца, среда, 15:50.

Наша небольшая колонна катит снова по саванне, снося клубы пыли по ветру. Я вот никак понять не могу: все вокруг тут камуфлируются, чтобы их незаметно на дороге было, а столбы этой мельчайшей пыли любого так демаскируют на десятки километров вокруг, что хоть весь хромированный катайся с проблесковыми маячками – хуже не будет. Не иначе, развел меня Олег на покраску.

Как горки кончились, так «приходи кума, радоваться»: будто снова около ПортоФранко вертимся, а не полконтинента проскочили. Разве что трава пониже. Что тоже понятно – от моря все же далече уже.

Пейзаж – однообразнее некуда. Разве что зверья вокруг резко прибавилось, особенно птиц и насекомых. Последние просто с пулеметной частотой бьют в лобовое стекло. Иные жуки тут со спичечный коробок размером. В лоб попадет – точно контузит. Опять появились стада рогачей. Знать, и гиены со свинками на подходе.

А ктото джунглями, помнится, стращал. Или они тут только в России?

Хочу уже обратно в Европу местную, там както все поцивильней. Пусть не везде, но все же, все же; както ближе к привычному мне образу жизни.

Сижу рядом с Охедой на освободившемся посту радиста. Эфир одним ухом сканирую, другое ухо к девушке оттопырил.

Девушка будто обязалась в счет оплаты проезда меня развлекать беседой и все мне рассказывает про НьюРино и про себя в нем, чтобы я не скучал. Порусски, что характерно. Говорит чисто, но с несмываемым кубинским говором, который, кстати, отличается от испанского. Букву «б», к примеру, они не могут выговорить. Кува, кувинцы, куванита, рувеж вместо рубежа, соврание вместо собрания. Также, как украинцы вместо буквы «в» все норовят сказать букву «у».

Работает Вероника в католическом госпитале святого Камилла де Леллиса, который спонсируют все местные бандиты, что изначально принадлежали к католической культуре, если можно так выразиться. И располагается госпиталь на красивом мысе, образованном слиянием рек Мормонской и РиоГранде в большом парке, который обильно разросся за шестнадцать лет. А его энтузиасты все подсаживают разными эндемиками. Иные издалека привозят. Со временем будет тут первый на Новой Земле Ботанический сад. И Аптекарский огород есть как подразделение госпиталя. Высаживают там и земные, и местные лекарственные растения для фитотерапии и исследований. Мафиози на своем здоровье не экономят.

Вот в лаборатории при этом Аптекарском огороде Вероника и трудится над местными эндемиками.

– Не страшно в таком бандитском городе работать?

– Совсем не страшно. Так сложилось по местным понятиям исторически, что эта территория для всех табуирована. На ней могут встретиться даже самые злобные враги и только поскрежещут зубами, но друг друга даже пальцем не тронут. Всех, кто нарушил это негласное правило, давно из общественной жизни города выпилили. Часто свои же. У нас в саду даже специальная беседка есть для таких встреч. И все медицинские работники в городе также неприкосновенны при условии, что носят на себе опознавательные знаки медиков. Носить их, не имея на это права, также строго запрещается. Кстати, в городе не один госпиталь, а целых пять. Но наш – самый крупный. По лечебной территории он не меньше вашей Первой Градской больницы в Москве.