Хотелось быстрее попасть под крышу от этого злого солнца и залезть под холодный душ. А потом попить холодного пива. С рыбкой от мамаши Фишен. Чтобы не думать вообще ни о чем. Иначе буду до бесконечности строить варианты, как выворачиваться из ситуации с докторицей.

С одной стороны, я на Наташке вроде как женат и должен блюсти верность ей.

С другой стороны, та же Наташка никакой ревности к гарему, по крайней мере пока, не проявляла.

Доктор Мария, конечно, очень знойная, да и как женщина просто роскошная, и вызывает во мне совершенно определенную физиологическую реакцию; но и только. И вообще – если женщина хочет, то мужчина обязан. Что мне и продемонстрировали недавно. Императивно.

А в принципе какая разница, чем врачам взятку давать: деньгами или членом? Чтобы они Наташку нормально на ноги поставили.

Ой, а что будет, если весь гарем разом разревнуется и на дерьмо изойдет?..

Мама, роди меня обратно!

Новая Земля. Европейский Союз. Город Виго.

22 год, 3 число 6 месяца, понедельник, 15:00.

Холодный душ – это такое счастье в здешнем климате, что себе и представить в другое время трудно. Хотя пришлось ждать пяток минут, пока потеплевшая вода с труб пробежит.

Просто стоял, а с меня вода стекала. Без этого идиотского филадельфийского воротника.

Пока теплая водичка шла, она весь шампунь с меня смыла.

А потом холодненькая. Уже просто для кайфа.

Но для того, чтобы испытать это кайф, пришлось как следует прободаться.

Для начала меня не пускал дальше калитки тупой кирасир с коротким автоматом в руках, заявив, что за доктором Волынски машина давно ушла и пешком он явиться сам никак не мог. Даже айдишка моя не помогла. Отбились они тут у меня от рук, пока я в больничках прохлаждался. Совсем нюх потеряли.

Потребовал поставить предо мной Тристана, хоть изпод земли.

Но лэрд, оказывается, также уехал за мной. Той же машиной.

– Связь с лейтенантом, – приказал командирским голосом, – иначе ваши действия буду рассматривать как захват чужого имущества.

– Какого имущества? – неподдельно возмутился кирасир.

– За твоей спиной во дворе стоит МОЙ автобус. Этого достаточно, чтобы обратить внимание коррехидора, который, в отличие от тебя, знает меня в лицо.

На мой крик вышел капрал, у которого с собой был мобильник. Он любезно согласился позвонить лейтенанту.

Все эти валлийские красные рожи в воротах были мне незнакомы. Но судя по тому, что лэрд, командующий ими, остался тот же самый, сменился только рядовой состав. Охрана называется, твою маман!

В общем, во двор пробился.

Кирасир построил.

Обширный двор. Машин шесть спокойно поставить можно. Кроме моего автобуса, на этом дворе стоял еще четырехколесный пулеметный броневик, похожий на французский «Панар», но меньше по размеру. С несоизмеримо большой башней по отношению к пропорциям корпуса.

– Это чье производство? – спросил я капрала, который так и ходил за мной как приклеенный, кивнув на броник.

– Наше, – ответил он с гордостью. – Валлийское. Платформа – «Унимог» четыреста одиннадцатый. Четыре на четыре. Изза ленточки. А бронекапсула и башня уже в Портсмуте склепаны вручную. В башне – авиационная пушка двадцать миллиметров и пулемет Калашникова танковый. Экипаж – четыре человека. Можно еще курсовой пулемет ставить при надобности.

– А что такой кургузенький?

– Так горы у нас. Квадратная платформа лучше всего будет.

– И как он в бою?

– Пока никто не жалуется.

– А если по нему крупняком садануть?

– Да по любому бронику крупняком садануть – развалится. Не танк. Но для патрулирования – самое оно.

Дом, к которому мы подошли, поражал капитальностью. Сложили его из крупных известняковых кубиков, по цвету и фактуре напоминающих альменский камень из Крыма. Штукатурить стены даже не пытались: видимо, сам камень строителям нравился, судя по тому, как аккуратно были промазаны растворные швы между блоками.

Два этажа, поражающих высотой. Каждый не меньше трех с половиной метров. Окна, как повсеместно водится на Новой Земле, забраны в деревянные жалюзи, окрашенные в синий цвет.

Крыша черепичная, рыжая.

Вокруг дома – галерея гульбищем на деревянных столбах, которые поддерживали балконы второго этажа. Крыльцо, точнее просто вход в дом, утоплено за линию стен, и на этом месте устроено чтото типа веранды. По крайней мере плетеная мебель наличествовала. Гульбище и веранда выложены грубой каменной плиткой из песчаника.

Подойдя к веранде, капрал сказал, вынимая сигареты:

– Ваша комната – на втором этаже направо, дальняя. Дверь торцом в коридор. По крайней мере именно туда сносили ваши вещи и оружие.

И смотрит на меня с какойто хитринкой в глазах.

– Ванна, душ? – спросил я об актуальном и насущном.

– На первом этаже целый комплекс рядом с кухней. На втором ничего такого нет. Устраивайтесь. Не буду вам мешать.

Сказав это, капрал оккупировал креслокачалку, одновременно прикуривая сигару.

– Хорошо здесь. Мне нравится такая служба. Жаль что только всего на три дня.

– А потом что? – спросил я, оборачиваясь от дверей.

– Потом нас сменят. Один лейтенант тут на постоянной вахте. Хорошо быть аристократом, – подмигнул мне капрал.

За входной дверью, солидной такой, дубовой, с филенками, сразу располагался холл, напомнивший мне австралийский сериал про магнатов майнинга. Он простирался до окон на противоположной стене. Большой длинный стол на коротких ножках по центру. И вокруг него три дивана бежевой кожи. По краям – удлиненные. С торца – укороченные. На стыках диванов квадратные столики с лампами, стилизованными под вазы с абажурами. Над столом низко висела красивая люстра цветного стекла.

Направо шли двери, такие же капитальные, как и входная.

Слева – лестница на второй этаж темного дерева. И за ней также двери.

На лестнице, на площадке между пролетами, опустив ноги на ступеньки, сидели два небритых дедка. Один совсем седой, второй – соль с перцем. Оба были заняты очень увлекательным делом. Передавая друг другу козий мех, они на вытянутых руках сжимали его и пускали себе в рот струю темнокрасной жидкости. Судя по аромату, это было вино.

На меня они не обращали никакого внимания, до тех пор пока я не вступил на лестницу.

На втором шаге я увидел в их руках вместо бурдюка неведомо откуда взявшиеся лупары.[399]

Сразу четыре ствола не менее десятого калибра смотрели мне в лицо.

И дедки чтото лопочут при этом гневно на неведомом мне языке, из которого я понял только слово «коррехидор».

На угрожающий ор дедков со второго этажа спустилась Ингеборге.

Увидела меня и с радостным криком: «Жорик, тебя уже выпустили!» растолкала престарелых баярдов лестницы и, буквально пролетев на лестничным маршем, повисла у меня на шее.

– Осторожно! – прикрикнул я, подхватывая девушку под ребра. – Шея толькотолько срослась.

– Ой, извини, – отпрянула Инга, впрочем, не снимая рук с моих плеч. – Ты, наверное, голодный? И как тебя теперь целовать с такой штукой на голове? Фу! Пошли лучше, присядем. Тут такие удобные диваны!

И повела меня за руку.

Когда мы умастились на диванах в холле, я поинтересовался:

– А это что за дедки с ружьями?

– Ооо… – Ингеборге закатила глаза под брови. – Ты не поверишь, но эта наша охрана из местной Гражданской гвардии, которая нас охраняет от охраняющих нас валлийских кирасир. Вот както так. – И заливисто засмеялась, откидываясь на спинку дивана.

– Как у вас тут все сложно.

– Лучше бы им спасибо сказал, что оберегают твой гарем от сексуальных посягательств кирасирского спермотоксикоза. Они вообще как жеребцы стоялые. Видишь на потолке черные точки? Это дедки стреляли, когда в первую ночь кирасиры попытались на второй этаж попасть.

– Эти алконавты? – показал я пальцем на старичье, которое, попрятав ружья, снова принялось за бурдюк с вином.

– Ну, не эти, но такие же, – пожала плечами Ингеборге. – Впрочем, кирасирам хватило одного раза. Больше на второй этаж они не лезут. Вот и тебя не пустили, потому как у них строгий приказ не пускать туда никого из мужчин. Самито они давно гладиаторы.