ПЕСНЬ ПЕРВАЯ

1 Ищу героя! Нынче что ни год Являются герои, как ни странно Им пресса щедро славу воздает, Но эта лесть, увы, непостоянна Сезон прошел — герой уже не тот А посему я выбрал Дон-Жуана Ведь он, наш старый друг, в расцвете сил Со сцены прямо к черту угодил 2 Хок, Фердинанд и Гренби — все герои, И Кемберленд — мясник и Кеппел тут; Они потомством Банко предо мною, Как пред Макбетом, в сумраке встают, «Помет одной свиньи», они толпою По-прежнему за славою бегут, А слава — даже слава Бонапарта Есть детище газетного азарта. 3 Барнав, Бриссо, Дантон, и Кондорсе, Марат, и Петион, и Лафайет Вот Франция во всей своей красе, (А все-таки забывчив праздный свет) Жубер и Ош, Марсо, Моро, Дезэ Смотрите-ка, им просто счету нет! Недавно их венчали лавры славы, Но не приемлют их мои октавы. 4 Наш Нельсон — сей британский бог войны Достоин славы гордого угара, Но вместе с ним давно погребены И лавры и легенды Трафальгара. Нам силы сухопутные нужны, И моряки встревожены недаром: Великих адмиралов имена Забыл король, забыла вся страна! 5 И до и после славного Ахилла Цвели мужи, не худшие, чем он, Но песнь поэта нам не сохранила Ни славы их, ни доблестных имен. И потому мне очень трудно было В тумане новых и былых времен Найти героя вовсе без изъяна И предпочел я все же Дон-Жуана! 6 Гораций говорил, что «medias res»! Для эпоса — широкая дорога. Что было раньше, волею небес Поэт потом покажет понемногу, Влюбленных приведя под сень древес, В пещеру или к пышному чертогу, За ужином, в саду или в раю Где он посадит парочку свою. 7 Таков обычный метод, но не мой: Мой метод — начинать всегда с начала. Мой замысел и точный и прямой, В нем отступлений будет очень мало. Начну я просто первою главой (Каких бы мне трудов она ни стала) Я вам хочу подробно описать Отца и мать героя, так сказать 8 В Севилье он родился. Город, славный Гранатами и женщинами. Тот Бедняк, кто не был в нем, — бедняк подавно. Севилья лучшим городом слывет. Родители Жуана благонравно И неизменно жили круглый год Над речкою, воспетой целым миром И называемой Гвадалкивиром. 9 Его отец — Хосе, понятно, «дон», Идальго чистокровный, без следа Еврейско-маврской крови, — был рожден От грандов, не робевших никогда Не всякий граф, маркиз или барон Был на коне так ловок, господа, Как дон Хосе, зачавший Дон-Жуана, Зачавшего (об этом, впрочем, рано)… 10 Его мамаша столь была умна, Такими отличалась дарованьями, Что повсеместно славилась она И всех ученых затмевала знаньями Их честь была весьма уязвлена, И затаенной зависти стенаньями Отметили они наперебой Инесы превосходство над собой. 11 Творенья Лопе вдоль и поперек И Кальдерона знала эта дама: Когда актер припомнить роль не мог, Она ему подсказывала прямо. Добро бы ей Финэгл в том помог: Но сам Финэгл, позабыв рекламу И лавочку прикрыв, глядел, дивясь, Как у Инесы память развилась. 12 Она имела ум математический, Держалась величаво до жеманности, Шутила редко, но всегда аттически, Была высокопарна до туманности, Чудила и морально и физически И даже одевалась не без странности: Весною в шелк, а летом в канифас Все это бредни, уверяю вас! 13 Она латынь (весь «Pater noster»[241]) знала И греческие буквы превзошла, Французские романчики читала, Но одолеть прононса не могла Родным испанским занималась мало; В ее речах царила полумгла, Ее сужденья на любые темы Являли теоремы и проблемы… 14 Еврейский и английский языки Инеса без труда постигла тоже: Она считала, что они «близки» И в некоторых случаях похожи. Читая песнопенья и стихи, Она вопрос обдумывала все же Не одного ли корня, что Эдем, Известное британское «god damn»?[242] 15 Она была живое поученье, Мораль и притча с головы до ног, И походила в этом отношенье На Ромили: он был ужасно строг, Когда судил чужие прегрешенья, А сам себе советом не помог: Самоубийцей став сентиментальным, Провозглашен был просто ненормальным. вернуться

241

«Отче наш» (лат.)

вернуться

242

Черт побери (англ.)