94 А ты, кто гнал тоску глухих ночей, Безвестные нанизывая строки, В шумихе современных рифмачей Не прозвучит твой голос одинокий. Пройдут судьбой отмеренные сроки, Другие лавр увядший подберут, Но что тебе хвалы или упреки Без них, без тех, кто был твой высший суд, Кого ты мог любить, кому вверял свой труд. 95 Их нет, как нет, красавица, тебя, Любимая, кто всех мне заменила,[126] Кто все прощать умела мне, любя, И клевете меня не уступила. Что жизнь моя! Тебя взяла могила, Ты страннику не кинешься на грудь, Его удел — вздыхать о том, что было, Чего судьбе вовеки не вернуть, — Придет, войдет в свой дом и вновь — куда-нибудь. 96 Возлюбленная, любящая вечно, Единственная! Скорбь не устает К былому возвращаться бесконечно. Твой образ даже время не сотрет. Хоть все похитил дней круговорот — Друзей, родных, тебя, кто мир вместила! О, смерть! Как точен стрел ее полет! Все, чем я жил, чудовищная сила Внезапно унесла, навеки поглотила. 97 Так что ж, иль в омут чувственных утех, К пирам вернуться, к светским карнавалам, Где царствует притворный, лживый смех, Где всюду фальшь — равно в большом и малой, Где чувство, мысль глушат весельем шалым, — Играть себе навязанную роль, Чтоб дух усталый стал вдвойне усталым, И, путь слезам готовя исподволь, С презреньем деланным в улыбке прятать боль. 98 Что в старости быстрее всяких бед Нам сеть морщин врезает в лоб надменный? Сознание, что близких больше нет, Что ты, как я, один во всей вселенной. Склоняюсь пред Карающим, смиренный, — Дворцы Надежды сожжены дотла. Катитесь, дни, пустой, бесплодной сменой! Все жизнь без сожаленья отняла, И молодость моя, как старость, тяжела.

ПЕСНЬ ТРЕТЬЯ[127]

Afin que cette application vous forçât de penser à autre chose; il n'y a en vérité de remède que celui-là et le temps.

Lettre du Roi de Prusse à D'Alembert, Sept. 7, 1776.[128] 1 Дочь сердца моего, малютка Ада![129] Похожа ль ты на мать? В последний раз. Когда была мне суждена отрада Улыбку видеть синих детских глаз, Я отплывал — то был Надежды час. И вновь плыву,[130] но все переменилось. Куда плыву я? Шторм встречает нас. Сон обманул… И сердце не забилось, Когда знакомых скал гряда в тумане скрылась. 2 Как славный конь, узнавший седока, Играя, пляшут волны подо мною. Бушуйте, вихри! Мчитесь, облака! Я рад кипенью, грохоту и вою. Пускай дрожат натянутой струною И гнутся мачты в космах парусов! Покорный волнам, ветру и прибою, Как смытый куст по прихоти валов, Куда угодно плыть отныне я готов. 3 В дни молодости пел я об изгое, Бежавшем от себя же самого, И снова принимаюсь за былое, Ношу с собой героя своего, Как ветер тучи носит, — для чего? Следы минувших слез и размышлений Отливом стерты, прошлое мертво, И дни влекутся к той, к последней смене Глухой пустынею, где ни цветка, ни тени. 4 С уходом милой юности моей Каких-то струн в моей душе не стало, И лиры звук фальшивей и тусклей. Но если и не петь мне, как бывало, Пою, чтоб лира сон мой разогнала, Себялюбивых чувств бесплодный сон. И я от мира требую так мало: Чтоб автора забвенью предал он, Хотя б его герой был всеми осужден. 5 Кто жизнь в ее деяниях постиг, Кем долгий срок в земной юдоли прожит, Кто ждать чудес и верить в них отвык, Чье сердце жажда славы не тревожит, И ни любовь, ни ненависть не гложет, Тому остался только мир теней, Где мысль уйти в страну забвенья может, Где ей, гонимой, легче и вольней Меж зыбких образов, любимых с давних дней. 6 Их удержать, облечь их в плоть живую, Чтоб тень была живее нас самих, Чтоб в слове жить, над смертью торжествуя, — Таким увидеть я хочу мой стих. Пусть я ничтожен — на крылах твоих, О мысль, твоим рожденьем ослепленный, Но, вдруг прозрев незримо для других, Лечу я ввысь, тобой освобожденный, От снов бесчувственных для чувства пробужденный. 7 Безумству мысли надобна узда. Я мрачен был, душой печаль владела. Теперь не то! В минувшие года Ни в чем не ставил сердцу я предела. Фантазия виденьями кипела. И ядом стал весны моей приход. Теперь душа угасла, охладела. Учусь терпеть неотвратимый гнет И не корить судьбу, вкушая горький плод. вернуться

126

Любимая, кто всех мне заменила… — Строфы 95–96 поэт посвятил памяти любимой женщины, умершей после его возвращения в Англию. Ей посвящены стихотворения, в которых Байрон называет ее условным именем Тирза.

вернуться

127

Песнь третью поэмы Байрон начал в первых числах мая 1816 г. Закончил в Уши, близ Лозанны, 27 июня 1816 г.

Автограф песни третьей, переписанный Байроном набело с черновой рукописи и врученный им его другу Бердмору Скропу Дэвису (1783–1852), в течение 160 лет считался утраченным. В 1976 г. в Англии появились газетные сообщения о том, что в подвале одного из лондонских банков был обнаружен дорожный чемодан, в котором находился автограф песни третьей поэмы «Паломничество Чайльд-Гарольда», ряд рукописей стихотворений поэта Перси Биши Шелли и других документов.

Опубликована песнь третья была 18 ноября 1816 г. по копии, сделанной по просьбе Байрона с автографа Клэр Клермонт — сводной сестрой Мэри Шелли (жены поэта) — и исправленной и дополненной Байроном. 11 сентября 1816 г., по приезде в Лондон, Шелли вручил ее издателю Дж. Меррею.

На рукописи упомянутой копии песни третьей рукой Байрона внесена помета: «Примечания к этой копни — более полные и исчерпывающие, чем в автографе. В ней также на одну строфу больше. Байрон, 10 июля 1816».

вернуться

128

Пусть это занятие заставит вас думать о другом; только оно, да еще время способны вас излечить. Письмо короля Пруссии Д'Аламберу, 7 сент. 1776 (франц.).

Эпиграф к песни третьей взят Байроном из письма Фридриха II, короля Пруссии (1740–1786), к Жану Лерону Д'Аламберу (1717–1783), философу, математику и филологу, потерявшему друга.

вернуться

129

Ада — Ада Августа Байрон, дочь поэта. Родилась 10 декабря 1815 г., умерла 27 ноября 1852 г. В последний раз Байрон видел ее в Лондоне 15 января 1816 г.

вернуться

130

И вновь плыву… — Байрон покинул Англию во второй и последний раз 25 апреля 1816 г.