67 Они трудились днем и сладко спали, Когда спокойный вечер наступал; Их ни разврат, ни роскошь не смущали, Ни подкупа порок не обольщал; Их сердца не тревожили печали, Их светлый мир был и велик и мал, В уединенье общины блаженной Они вкушали радости вселенной. 68 Но полно о природе! Нужно мне Напомнить о тебе. Цивилизация! О битвах, о чуме, о злой вине Тиранов, утверждавших славу нации Мильонами убитых на войне, О славе, генералах и реляциях, Украсивших интимный кабинет Владычицы шестидесяти лет. 69 Итак, отряды первые вбежали В горящий осажденный Измаил; Штыки и сабли яростно сверкали. Неистово, собрав остатки сил, Разбитый город турки защищали Ужасный вой до неба доходил: Кричали дети, женщины вопили В густом дыму и тучах черной пыли. 70 Кутузов (тот, что позже одолел Не без подмоги стужи Бонапарта) Под Измаилом еле уцелел; В пылу неукротимого азарта С врагом и другом он шутить умел, Но здесь была поставлена на карту Победа, жизнь и смерть, — момент настал, Когда и он смеяться перестал. 71 Он бросился отважно в наступленье Через глубокий ров. А гренадеры, Окрасив кровью мутное теченье, Старались не отстать от офицера. Тут перебили многих (к сожаленью, Включая генерала Рибопьера), И мусульмане русских смельчаков Отбросили со стен обратно в ров. 72 И если бы неведомый отряд, Случайно потерявший направленье, Блуждая средь развалин наугад, Не увидал ужасное скопленье В кровавый ров поверженных солдат И не явился к ним как избавленье, То сам Кутузов, смелый весельчак, Не выбрался б, я думаю, никак! 73 И вскоре те же самые герои, Которые Кутузова спасли, За ним вослед, не соблюдая строя, Через ворота Килия вошли, Скользя и спотыкаясь. Почва боя Комки замерзшей глины и земли Подтаяла к рассвету, размесилась И в липкое болото превратилась. 74 Казаки (или, может, козаки? Я не силен, признаться, в орфографии. Вопрос об удареньях — пустяки; Лишь тактика нужна да география!), Наездники лихие, смельчаки, Казаки плохо знали топографию. Их турки загоняли в тупики И там рубили попросту в куски. 75 Казаки под раскаты канонады Достигли вала и неосторожно Решили, что закончена осада И грабежами заниматься можно. Но турки им устроили засаду: Они, гяуров пропустив безбожных До бастионов, бросились на них И беспощадно перебили их. 76 Внезапно атакованные с тыла, Что очень неприятно для солдат, Казаки тщетно напрягали силы И все легли, как скошенные, в ряд. Но, впрочем, груда трупов послужила Отличной лестницей, и, говорят, По трупам тем Есуцкого колонны Прошли успешно в город побежденный. 77 Сей храбрый муж всех турок убивал Ретиво, но и сам в пылу сраженья Под саблю мусульманскую попал. Всех турок обуяла жажда мщенья. Кто больше в этой схватке потерял, Я не решаюсь высказать сужденье; Оплачивался жизнью каждый шаг, И уступал врагу лишь мертвый враг. 78 Вторая наступавшая колонна Не меньше пострадала, нужно знать, Что пред атакой доблестной патроны Не следует солдатам выдавать. Любой солдат, патронами снабженный, К штыку обычно медлит прибегать, Укрытья ищет, держится несмело И по врагу стреляет без прицела. 79 На выручку героев подбежал Еще отряд Мекнопа-генерала (Хоть сам-то генерал уже лежал Недалеко от вражеского вала). Никто из смельчаков не замечал, Что смерть на бастионе бушевала: Там сераскир отчаянный засел И ни за что сдаваться не хотел. 80 Пощаду, с разрешенья командира, Ему Жуан охотно обещал; Но слов таких не знают сераскиры: Отважный турок их не понимал. С гяурами не признавая мира, Как правоверный, он бесстрашно пал. Один моряк британский попытайся Забрать его живьем, но сам попался. 81 Спокойно турок поднял пистолет И уложил противника на месте Короткий, но внушительный ответ. Тут и свинец и сталь, во имя чести Употребляемые сотни лет, Над смельчаком свершили дело мести Он умер от четырнадцати ран, А с ним еще пять тысяч мусульман.