49 Чтоб не была ты слишком боязливой, Тебе я средство лучшее найду. Ты, Лола, чересчур нетерпелива: Жуанна будет спать с моей Дуду: Она скромна, спокойна, молчалива, Не мечется в бессмысленном бреду. Иди, мое дитя!» Дуду молчала И только кротким взором отвечала. 50 Поцеловав любезно всех троих Начальницу, и Катеньку, и Лолу, С поклоном (нету книксенов у них: Они — изобретенье нашей школы) Дуду подруг утешила своих Улыбкою беспечной и веселой, Жуанну нежно за руку взяла И за собою в «оду» повела. 51 А что такое «ода»? Это зал, Пестреющий постелями, шелками (В таких покоях я не раз бывал), Подушками и всеми пустяками, Какими бес от века забавлял Сердца красавиц. (Согласитесь сами. Когда Жуан ступил за сей порог, Бес большего уж выдумать не мог!) 52 Дуду была прелестное творенье; Такие не сжигают, а лелеют, Столь правильную прелесть, к сожаленью, Запечатлеть художник не умеет. Его прельщает сила выраженья, Которую, как водится, имеют Неправильные, резкие черты, Лишенные особой красоты! 53 Она была как светлая равнина, В которой все — покой и тишина, Гармония счастливости невинной И радости цветущая весна… Любезны мне подобные картины! Мне бурная красавица страшна, Как бурный океан; или, вернее, Красавица, пожалуй, пострашнее! 54 Она была тиха, но не грустна; Задумчива, но, говоря точнее, Серьезна; изнутри озарена Спокойствием; она была светлее Самой весны. Не думала она Гордиться юной прелестью своею, В свои семнадцать лет она была Младенческим неведеньем мила. 55 Как золото в дни века золотого, Когда не знали золота, — она Была не блеском имени пустого, А ей присущей прелестью полна. «Lucus и non lucendo»[285] нам не ново? Пожалуй, эта формула умна В наш век, когда с проворством небывалым Перемешал сам дьявол все металлы 56 И получился очень странный сплав, С коринфской медью сходный; посмеется Читатель надо мной и будет прав: Люблю я отвлекаться, где придется, И этим порчу множество октав Пускай мне эта слабость не зачтется; Я знаю, понимаю и винюсь, И все-таки свободным остаюсь. 57 Дуду вела прелестную Жуану (Или Жуана, что одно и то же) Среди невест великого султана, Склоненных на пестреющие ложа, Она молчала — дар весьма желанный И очень редкий в девушке пригожей; Представьте, как бы тешила глаза Роскошная, но тихая гроза! 58 Она, однако, пояснила ей (Сказав ему, я отвлекусь от темы, Хоть это, правда, было бы точней) Все правила и строгости гарема, Все хитрости причудливых затей Великой охранительной системы; Сверхштатных дев столь многих охранять Довольно сложно, что легко понять. 59 Дуду свою подругу молодую Поцеловала ласково: ну что ж? В таком невинном, нежном поцелуе Ты ничего плохого не найдешь. Читатель, дружбу женскую люблю я, И женский поцелуй всегда хорош, Хотя, для полноты переживанья, К «лобзанью» в рифму просится «желанье». 60 Дуду разделась быстро, не тая Своей красы, естественным движеньем; И в зеркало красавица моя Глядела с грациозным небреженьем. Так в ясности прозрачного ручья Любуется прекрасным отраженьем Газель, не понимая, как живет Волшебный этот образ в бездне вод. 61 Дуду раздеть хотела и подругу, Но та была до крайности скромна И, отклонив любезную услугу, Сказала, что управится одна. Но, с непривычки или с перепугу, Несчетными булавками она Все пальцы исколола; в дамском платье Булавки — это кара и проклятье, 62 Прекрасных превращающее дам В ежей, к которым страшно прикасаться. Я в юности изведал это сам, Когда случалось мне преображаться В служанку, помогая госпожам На маскарад поспешно наряжаться; Булавки я втыкал как только мог Не там, где надо, — да простит мне бог! 63 Но эта болтовня предосудительна; Науки как-никак теперь в цене! Потолковать люблю я рассудительно О всем — хоть о тиране, хоть о пне. Но дева Философия действительно Для всех загадка, и неясно мне, Зачем, доколе, как, кому в угоду Живут на свете люди и народы. вернуться

285

«Лес называется так потому, что там нет света» (лат.).