На этот раз кляузу на харьковцев отправил в Москву лично Троцкий, заявивший, что те планируют создать, ни много ни мало, «Донецкую военную республику». Троцкий срочно телеграфировал Ленину из Кантемировки: «Домогательства некоторых украинцев объединить вторую укрармию, тринадцатую и восьмую в руках Ворошилова совершенно несостоятельны. Нам нужно не донецкое оперативное единство, а общее единство против Деникина… Идея военной и продовольственной диктатуры Ворошилова есть результат донецкой самостийности, направленной против Киева и Южфронта… Прошу потребовать от ЦК, чтобы Ворошилов и Межлаук выполняли вполне реальную задачу, которая им поставлена: создать крепкую вторую укрармию. Предполагаю на завтра или послезавтра вызвать в Изюм, как центральный пункт, командующего восьмой, тринадцатой и второй, т. е. Ворошилова (также Межлаука и Подвойского), и продовольственников, чтобы объединить то, что может подлежать объединению, отнюдь не создавая Донецкой военной республики»[1213].

Данная телеграмма была направлена Троцким утром 1 июня. И сразу же вождь советской России телеграфировал вышеназванным лицам: «Надо во что бы то ни стало немедленно прекратить митингование, …бросить всякое прожектерство об особых группах и тому подобных попытках прикрытым образом восстановить Украинский фронт»[1214].

В тот же день Политбюро ЦК РКП(б) под эгидой Ленина специально обсудило вопрос об идее Межлаука и Артема объединить ряд армий, сформированных на территориях бывшей ДКР, в «донецкую группу войск» и категорически раскритиковало данную идею. Сразу же Ленин телеграфировал Межлауку, Ворошилову и Артему постановление, которое «решительно отвергало» план «создавать особое донецкое единство», а вместо этого обязывало указанных лиц «создать крепкую украинскую армию»[1215].

По итогам данного заседания в тот же день, 1 июня, ВЦИК оперативно утвердил декрет «О военном союзе советских республик России, Украины, Латвии, Литвы, Белоруссии для борьбы против империалистов» — многие советские историки считали его прообразом договора об образовании СССР. Позже, в мае 1920 г., IV Всеукраинский съезд Советов, принимая постановление «О государственных отношениях между УССР и РСФСР», ссылался именно на этот документ от 1 июня 1919 г. Таким образом отрицание идеи представителей ДКР об «особом донецком единстве» в течение одного дня трансформировалось в идею о создании союза Советской России и Советской Украины. Только этот формат — единый союз с Россией — мог успокоить жителей Донецко-Криворожского бассейна, у которых еще свежи были в памяти не самые приятные воспоминания о пребывании на своей родной земле, но за пределами единого с Россией государства. Правда, в означенных документах от 1919–го и 1920 г. большевики уже не вспоминали о не раз обещанных Донкривбассу плебисцитах, референдумах, праве на автономию и самоопределение.

ПОД ФЛАГАМИ «ЕДИНОЙ, НЕДЕЛИМОЙ»

А уже 25 июня 1919 г. Харьков был взят войсками Деникина, в которых также находилось немало харьковцев и выходцев из Донецко-Криворожской области. Те обыватели, которые в апреле 1918 г. первыми бросились учить украинский язык и устанавливать вывески на ломаном суржике, теперь стали записными всероссийскими патриотами — «дроздовцы» позже вспоминали, что харьковские шляпники даже заранее заготовили к приходу Добровольческой армии сотни фуражек различных белых полков[1216].

Генерал Деникин (в центре) на улицах Харькова летом 1919 года

Само собой, с приходом армии «единой, неделимой России» в Донецко-Криворожский регион разговоры об Украине и украинском языке стихли. По воспоминаниям очевидцев, к примеру, когда на приеме в занятом Екатеринославе генерал Деникин услышал украинскую речь, он прервал оратора со словами: «Ваша ставка на самостийную Украину бита… Да здравствует Единая и Неделимая Россия!.. Ура!»[1217].

Согласно Временному положению «Об управлении областями, занимаемыми Добровольческой армией», которым определялся порядок администрирования в зоне деникинского контроля, русский язык был объявлен единственным государственным, при этом употребление «местных языков и наречий в государственных и общественных установлениях» допускалось «в пределах, установленных законом». А поскольку законов таких не было, украинский язык наряду с другими местными языками фактически запрещался[1218].

Если даже в Киеве деникинцы «начали поход на украинскую литературу, печать, общественность, кооперации», сжигая газеты и журналы на украинском языке[1219], то что уж говорить о Харькове и тем более Донбассе, где украинский язык совершенно не прижился за время существования там самостийной и советской Украины! Генерал В. Май — Маевский, безраздельно заправлявший в занятом деникинцами Харькове, 3 августа 1919 г. издал приказ № 22 следующего содержания: «Все школы, в которых до появления «украинских» властей преподавание велось на русском языке, а затем, по распоряжению украинской власти, языком преподавания был сделан малорусский язык, должны вернуться вновь к преподаванию на русском языке»: Май — Маевский фактически запретил украинские школы, дотирующиеся государством или земствами, разрешив лишь частные учебные заведения. Этим же приказом был упразднен предмет «украиноведение», учрежденный в гетманский период[1220]. Следует заметить, что в данном вопросе деникинская власть резко расходилась с советской, которая в период своего пребывания в Харькове и Донбассе не тронула ни эти школы, ни этот предмет.

Приказ генерала Май — Маевского об украинских школах

Однако в некоторых вопросах деникинцы были менее радикальными, чем представители Центральной Рады. Во всяком случае, они не боролись с украинскими вывесками так, как с русскими боролись представители украинской власти. Председатель созданной при Деникине Подготовительной по национальным делам комиссии В. Степанов сообщал: «Никто не собирается замазывать и вывесок, написанных на малороссийском языке. Менее всего мы похожи и намерены действовать как петлюровские шовинисты»[1221].

В отличие от большевиков «второго пришествия», деникинцы не употребляли термин «Украина» по отношению к территориям, входившим ранее в Донецкую республику. Они категорически выступали против национального принципа построения России. И в этом они были совершенно солидарны с теоретиками идеи провозглашения Донецко-Криворожской республики!

При выработке административного деления Юга России при Деникине за основу была взята брошюра профессора Киевского университета Александра Билимовича (выходца из Житомира) «Деление Южной России на области», в которой он утверждал: «При устроении возрождающейся России на новых началах страна мыслится нам разделенной на ряд автономных областей. Области эти должны состоять из нескольких губерний, отличающихся общностью физико — географических, этнографических, экономических и историко — политических признаков… При применении принципа областных автономий Южная Россия (Украина, как ее теперь называют) должна быть разделена на несколько областей»[1222]. Эту идею горячо поддержал известный киевский публицист и политик Василий Шульгин, не раз писавший: «Южная Россия может быть разделена на три или четыре области: Киевскую, Одесскую и Харьковскую или же Киевскую, Одесскую и Екатеринославскую» (как видим, и идеологи Белого движения спорили о том, где должна быть столица Донецко-Криворожского края — в Харькове или Екатеринославе)[1223].

вернуться

1213

См.: Троцкий, Сталинская школа фальсификаций.

вернуться

1214

Ленин, т. 50, стр. 332–333.

вернуться

1215

Там же, стр. 333.

вернуться

1216

Туркул, стр. 121.

вернуться

1217

Арбатов, стр. 94.

вернуться

1218

Деникин, т. 3, стр. 267.

вернуться

1219

Штерн, стр. 176.

вернуться

1220

Гражданская война на Украине, т. 2, стр. 283–284.

вернуться

1221

Пученков, стр. 210.

вернуться

1222

Билимович, стр. 106.

вернуться

1223

Шульгин, Нечто фантастическое, стр. 18.