Облачившись в легкие серые брюки и светлую рубашку, мужчина вышел из дома и проследовал в оранжерею. Дизайнер действительно любил растения, и эта удивительная любовь к зеленым «существам»-с одной стороны молчаливым, а с другой-очень «общительным» и тонко «чувствующим» – до сих пор изумляла его.

Из-за огромного количества приборов и датчиков оранжерея напоминала небольшую лабораторию. Здесь было все, чтобы не только обеспечивать растением достойный уход, но и позволить вести за ними наблюдения с целью изучения многих процессов, происходящих в их жизнедеятельности. (Слэйтер надеялся внести свою лепту в науку, называемую нейробиологией растений.) Микротермистеры фиксировали температуру флоры, часть датчиков регистрировали потоки растительных соков, сенсоры измеряли транспирацию (испарение воды листьями); здесь были поливальные установки и всевозможные приборы для определения роста растений, степень освещения оранжереи и многих других важных факторов.

Ларс вслух поприветствовал своих зеленых «друзей» и занялся своим ежедневным предвечерним обходом. Подойдя к бородавчатому филодендрону, мужчина посмотрел на показания самописца энцефалографа (к листьям были подключены электроды, посылающие электрические сигналы «нервной «системы растения). Он не поверил своим глазам: обычно плавная линия в какой-то момент превратилась в остроконечные пики! Это говорило о том, что растение испытало сильное волнение и даже страх. Потрясенный Слэйтер проверил записи самописцев электродов, подключенных к листьям герани, расписного сциндапсуса, лазающего филодендрона, аспидистра и остальных растений… Все они были практически идентичны. Ошеломленный Ларс, пошатываясь, подошел к столу, стоящему неподалеку и, тяжело опустившись на стул, просидел некоторое время в какой-то прострации. Однако спустя пару минут его взгляд скользнул по ярким, вишневого цвета, листьям ирезины Линдена. Такая окраска листвы обусловливалась наличием антоциана в клеточном соке растения. Странно, но именно темно-кроваво-красные стебли и овально-ланцетные темно-малиновые листья ирезины, похоже, вывели его сознание из транса. Слэйтер стал размышлять: «паника «всех растений произошла в одно и то же время: чуть позже полудня. Ларс наблюдал за своими саженцами не один год и знал, как они реагируют на изменения условий их содержания или на метарфозы, произошедшие в окружающей среде. Ему было хорошо известно, что даже сигнал растений о нехватки воды или света отражался самописцем совершенно другой линией. А такие или очень похожие пики наблюдались только однажды, когда как-то к нему в гости заглянул его бывший сосед (впоследствии оказалось, что этот мужчина промышлял делами, за которые по закону полагалось немало лет тюрьмы), и тогда оранжерейная флора отреагировала на этого соседа (тогда еще будто бы законопослушного гражданина) аналогичным образом. В теплицу Ларса пару раз захаживал и другой народ, в том числе и Анна, но растения реагировали вполне спокойно. Что могло случиться в этот раз? Злополучный сосед – преступник уже как полгода «кормит «кладбищенскую флору и фауну. Оранжерея закрывалась от возможных незваных гостей, вроде птиц и другой мелкой живности. Растения потревожил какой-то человек (или люди), пришедший сюда отнюдь не с добрыми намерениями. Кто-то, видимо, знал, что Ларс должен уехать на некоторое время. Был ли этот «кто-то «и в доме? Ларс поспешил возвратиться в коттедж. Молодой человек не претендовал на лавры Джеймса Бонда, но некоторую подстраховку для себя он все же организовал. Будучи совершенно уверенным в своей безопасности и неуязвимости, Слэйтер нечасто проверял свой секретный «датчик». И, если сегодня кто-то заходил в его дом, Ларс это поймет. Мужчина зашел в коттедж и внимательно стал осматривать все комнаты в нем; на первом этаже все предметы находились на своих местах. На втором этаже, в рабочем кабинете, находилась его тайная «сигнализация». В одном из ящиков мини-бара были две небольшие лампочки. Одна из них должна была сгореть, если кто-то поднимался на второй этаж в отсутствии хозяина. Лампочка подключалась к сети с большей, чем ей необходимо, мощностью. При подъеме по лестнице незваный гость, наступив на предпоследнюю ступеньку, замыкал цепь, и лампа сгорала. Сам Ларс, когда приходил домой, отключал эту сеть скрытой кнопкой, которая располагалась рядом со сигнализационным щитком. Мужчина поднялся на второй этаж и прежде, чем заходить в гостевую комнату, он осмотрел секретный маркер, представляющий собой тонкую, почти невидимую, но достаточно прочную искусственную паутинку, которая могла порваться только при открытии двери кем-либо. Слейтер правой рукой нащупал на верхней части дверной коробки очень маленькую, практически сливающуюся с деревом липучку, и отклеил ее. Но теперь она представляла собой либо тропический цветок, либо микроскопическую «медузу горгону», потому что многочисленные спиральки прозрачных нитей оборвались и приклеились к липкой пластинке. Что же касается маленькой лампочки – она оказалась сгоревшей. Ларс почувствовал, что его внутреннее напряжение, постепенно сжимавшееся в тугую пружину, сейчас рисковало резко распрямиться, поэтому следовало позаботиться о собственном мозге, чтобы он не превратился в подобную «медузу». Психологическая установка помогла ему собраться с мыслями: паника еще никогда не руководила его поведением! Не получиться у нее и в этот раз.

Осмотрев второй этаж и мансарду, Слэйтер больше не обнаружил каких-либо следов пребывания посторонних. Спустившись в гостиную, он налил в бокал бурбон, долив его холодной содовой. Мужчина подошел к окну и, глядя в никуда, стал анализировать случившееся. Это был не вор, не наркоман, однозначно. Ничего будто бы не искали, потому что обыскать два этажа, мансарду, заглянуть в оранжерею, практически не нарушив заведенный порядок домашней обстановки, абсолютно не реально. Ларс похвалил себя за предусмотрительность: некоторое время назад, решив поиграть в шпиона, он арендовал для этих целей небольшую квартирку в Сифорде и весь свой маленький «шпионский» арсенал держал там. Несмотря на то что вопросы: кто и зачем приходил, остались без ответа, тем не менее пару версий все-таки забрезжили в его уставшей от волнений голове. Конечно же, желанный досуг отменялся: необходимо было проверить свою «тайную» квартиру.

Дорога в Сифорд заняла чуть больше двадцати минут. Припарковав машину на стоянке, Ларс прошел к одному из таунхаусов и поднялся по ступенькам к входной двери своей квартиры. Открыв ключом дверной замок, он зашел в небольшой темный коридор. Почувствовав, что его пульс стал взволнованно учащаться, мужчина остановился и глубоко вздохнул. Затем Слэйтер неторопливо включил бра и, сняв ветровку, повесил ее на крюк настенной вешалки. Несмотря на скромность этой квартиры, иногда он здесь оставался и не ощущал какого-либо бытового дискомфорта. И сейчас Ларс был уверен в том, что все, находящееся в этом помещении, – в целости и сохранности, но проверить все же было необходимо. Собственно говоря, с этой целью он сюда и приехал.

Мужчина прошел на светлую, уютную кухню и, налив себе в бокал виски с содовой, сделал пару глотков. Затем направился в спальню и присел у прикроватной тумбочки. Аккуратно просунул руку к ее боковой стенке и, не выдвигая оттуда ящик, он попытался нащупать там липучку, аналогичную той, какая была у него коттедже. К ужасу мужчины, его пальцы наткнулись на оборванные нити. Судорожно Ларс выдвинул ящик: пакет со стопкой плотных листов с записями лежал на месте. Пересмотрев содержимое, мужчина убедился, что ничего не пропало. Но это обстоятельство не улучшило состояние Слэйтера, а наоборот, – значительно ухудшило. Кто-то выдвигал ящик – это факт, но все фотокопии документа остались на месте. Зачем тогда устроили этот спектакль? Руки чуть дрожали, однако Ларс смог поднести бокал с алкоголем ко рту, не расплескав его содержимого. Панике все же удалось взять реванш у рассудка! И сейчас она, издеваясь, визжала и хохотала над ним.

Усевшись в кресло, молодой человек попытался восстановить события, связанные с его сегодняшним неприятным открытием. Похоже, он когда-то и в чем-то допустил серьезную ошибку; и теперь, чтобы хоть как-то нивелировать плохие последствия оной, нужно понять: во-первых, кто за ним следил, а во-вторых, смысл проникновения в его коттедж и в эту квартиру… если то, ради чего все устраивалось, осталось на месте? Конечно, тот, кто проник сюда, безусловно, сделал себе копии… Но для чего ему, Ларсу, оставили эту, можно сказать, «бомбу»?