Курфюрст (после минутной паузы)

Итак. Я рад тебе. Отдать последний долг Казнимому — я поручаю завтра Тебе с полком.

Коттвиц (испуганно)

Как так, светлейший князь?

Курфюрст (возвращая ему приказ)

Полк все еще без крова, перед замком?

Коттвиц

Без крова, князь?..

Курфюрст

Зачем не вводишь в город?

Коттвиц

Введен и размещен, как ты сказал.

Курфюрст (с невольным движением в сторону окна)

Да ну? Момент назад… Вот это прыть! Уж и конюшни раздобыл? Тем лучше. Еще раз рад душою. Что привез?

Коттвиц

Вот эту просьбу преданного войска.

Курфюрст Дай, посмотрю.

Коттвиц

Но то, чем нас ты встретил, Повергло все мои надежды в прах.

Курфюрст

Так, может, что другое их подымет.

(Читает начало.)

«На имя высочайшее с мольбой О командире принце Гессен-Гомбург…»

(Офицерам.)

Нет спору, имя славное. Вполне Достойное таких больших усилий.

(Снова бросает взгляд на бумагу.)

Кто составлял прошенье?

Коттвиц

Я.

Курфюрст

А принц Слыхал про содержанье?

Коттвиц

Ни наслышкой! Ни столечко! Оно сочинено И писано в теснейшем нашем круге.

Курфюрст

Я попрошу у вас на миг терпенья.

(Подходит к столу и с начала до конца прочитывает бумагу.)

Продолжительная пауза.

Гм. Странно. Ты, седой вояка, взял Поступок принца под защиту? Значит, Он правильно, докажешь, поступил, На Врангеля ударив без приказа?

Коттвиц

Да, скажет Коттвиц; да, светлейший князь!

Курфюрст

В сражении ты был другого мненья.

Коттвиц

Тогда я это плохо взвесил, князь! Мне следовало подчиниться принцу, Который знает толк в войне. В тот миг, Как левым флангом зашатались шведы, К ним справа подкрепление пошло. Решись он ждать приказа, шведы снова По склонам стали б прочною ногой, И ты б никак не выиграл сраженья.

Курфюрст

Да ну? Ты так изволил рассудить? Был Геннингс послан, как тебе известно, В обход, разрушить шведский тет-де-пон, Служивший сзади Врангелю прикрытьем. Когда бы вы не исказили плана, То Геннингсов маневр бы удался. Он в два часа зажег бы переправы, А в третий стал на Ринском берегу, И Врангель был бы наголову, с корнем В канавах и болоте истреблен.

Коттвиц

Ах, князь, тупицам уступил бы дело Расчетами срывать цветы судьбы. Досель мы счастье на лету ловили. Дракон, опустошавший этот край, С пробитой головой уполз в берлогу. На первый раз как будто ничего? Ведь мы искусство бить его постигли И жаждем в нем достигнуть мастерства. Отдышится — еще раз с ним сойдемся, И уж тогда ему несдобровать: Барахтаясь, уйдет Балтийским морем. Не в день ведь тоже был отстроен Рим.

Курфюрст

А в чем, глупец, залог такой надежды, Коль будет вправе всяк, кому не лень, К моим браздам державным прикасаться? Ты полагаешь, счастье впредь возьмет За правило венчать непослушанье? Таких побед подметных не хочу. Их производит случай. Я желаю, Чтоб цвел закон и чтоб с короной в браке Родил мне племя целое побед.

Коттвиц

Князь, тот закон, чье действие всех крепче И глубже всех живет у нас в груди, Отнюдь не буква твоего хотенья, Но — родина, но — княжеская власть, Но, наконец, ты сам, ее носитель. Твоя ль забота, правильно ли враг Иль против правил терпит пораженье? Поникли же его знамена в пыль? То правило, что бьет его, всех лучше. Неужто войско, льнущее к тебе Так горячо, ты уподобишь сабле И, мертвое, прицепишь к кушаку? Беднейший дух, кто первый в этом мире Блеснул таким ученьем! Велика ль Цена столь близорукого правленья? За то, что чувство оказалось раз Негодным средством, забывать про десять Таких других, когда оно одно В сплетенье бед вносило избавленье! В виду наград ли кровь свою я лью? Для этого не слишком хороша ли? Не стал бы лить! Не стал бы, если б мне Самостоятельно, и без раздела, И без зависимости от тебя Не доставляло столько наслажденья Величье дел твоих и этот рост Твоей бессмертной, справедливой славы. Допустим, за нечаянный успех Ты осуждаешь принца; скажем, завтра С драгунами и я, как пастушок, В кусточках набредаю на победу. Ведь если я тогда не повторю Проделки принца, я — подлец несчастный! И если ты с уставами в руках Мне скажешь: «С головой прощайся, Коттвиц», — Отвечу: «Курфюрст, это я учел, Бери ее, бери. Когда присяга Меня связала с кожей и костьми С короной, я не делал исключенья Для головы; а что твое — твое».