ЛЕГЕНДА ВЕКОВ

СОВЕСТЬ[494]

Перевод М. Кудинова

С женою и детьми, покрыт звериной шкурой, Под проливным дождем, взлохмаченный и хмурый, Бежал от лика Иеговы Каин прочь; И прибыл наконец, когда спустилась ночь, К подножию горы, где полные печали Измученные сыновья ему сказали: «Мы здесь уляжемся на землю и заснем». Но Каин спать не мог: он думал, а потом Вверх посмотрел и там, в глубинах небосвода, Глаза увидел вдруг, не скрыла непогода Их взора. На него тот взор был устремлен. «Путь пройден небольшой!» — дрожа воскликнул он. И, разбудив жену и сыновей, он снова Возглавил их побег. Не говоря ни слова, Шел тридцать дней подряд и тридцать шел ночей, От шума вздрагивал, не расправлял плечей; Боясь взглянуть назад, он шел, с пространством споря, Без сна и отдыха. И вот на берег моря, В край, названный потом Ассуром, он пришел. «Здесь остановимся, — сказал он. — Я нашел Себе убежище, достигнув края света». И в небо мрачное он глянул, молвив это, И увидал глаза в бездонной глубине. Охвачен дрожью, закричал он: «Дайте мне Укрыться где-нибудь!» И сыновья в печали Смотрели на него и головой качали. Иавалу, отцу тех, кто живет в шатрах, Раскидывая их в пустыне и песках, Так Каин приказал: «Здесь натяни полотна!» И возвели шатер с его стеной неплотной, Камнями придавив полотнища к земле. «Ты видишь что-нибудь?» — спросила в полумгле Дочь сыновей его, ребенок нежный Цилла. «Глаза! — ответил он. — Мне жизнь моя постыла». Иувал, предок тех, кто в барабаны бьет И с гуслями в руках по улице бредет, Воскликнул: «Я могу соорудить иное!» Он Каина укрыл за бронзовой стеною. И Каин вновь сказал: «Глаза! Опять глаза!» «Мы крепость возведем, — Енох ему сказал.— Построим город, цитадель и много башен. Никто не подойдет — так будет город страшен. И все ворота в нем закроем на засов». И Тувалкаин, этот предок кузнецов, Стал город воздвигать ужасный, как проклятье. Покуда строил он, все остальные братья Прочь гнали тех, кто смел приблизиться к стенам, Глаза выкалывали им, а по ночам Из лука целились, пуская в звезды стрелы. Не полотно шатров — гранит рукой умелой Был поднят к небесам. Все плиты меж собой Связали намертво железною скобой, И толщина стены горе не уступала, И тень от башен тьмой равнину наполняла, И на вратах был знак: «Вход богу воспрещен». Когда ж увидели, что труд их завершен, То в башню каменную предка поместили. Он мрачно в ней сидел и так ответил Цилле, Спросившей у него, исчезли ли глаза: «Нет! Здесь они опять». А сыновьям сказал: «Хочу я под землей, как мертвецы в могиле, Укрыться навсегда, чтоб обо мне забыли И чтобы ничего не видеть мне вовек». Могилу вырыли. Спустился человек Под своды мрачные — он не считал ступени И в полной темноте уселся на сиденье. Потом прислушался. Не слышно ничего. Он был один. Глаза… смотрели на него.

НАДПИСЬ[495] (X век до P. X.)

Перевод В. Рогова

Я Меша, Кема сын[496], могуч и венценосен. Я чащу вырубил столетних черных сосен И город в Африке воздвиг, Ваал-Меон, Двумя надежными стенами обнесен, И рек: тюрьма грозит владеющему домом, Который не снабжен проточным водоемом, Чтоб в пору зимнюю двухмесячных дождей Могли стада коров, овец, козлов, свиней, Что к пастбищам гурьбой идут при зное мая, Быть в городской черте, ее не покидая. Там я врата возвел, там башню я возвел. Я за Астарту в бой победоносный шел[497], И Кем, Астарты муж, отец мой, всех грознее, Со мной Гад-Омри гнал, владыку Иудеи[498]. Ароэр я воздвиг, несокрушимый град — Там башню я возвел, возвел твердыню врат. Меня за доброту народы все хвалили, Подвластны мне, царю, Дибона[499] рати были, Что с песней гибель пьют, когда нужда есть в том, И цедят кровь орла с верблюжьим молоком. Судья и царь, я шел, мне лился на знамена Свет Кема, Бела свет, Астарты и Дагона — Сиянье четырех властительных светил. Из Ура к Тиру я подземный ход прорыл, Я Нево стал царем, вершины благородной, Лишь то я совершал, что небесам угодно. И ныне в склепе я смежил навеки взор, Но камень будет вам святыней с этих пор, Сжигайте же бетель перед моей могилой: Ведь это мощь моя всех в Нево истребила[500], Все стаи воронов я вволю накормил, Я рынки голыми рабынями забил, Четыреста слонов добычу мне влачили, Все дети малые распяты мною были, Десницей я во тьму смёл злые племена И городам вернул былые имена. 17 июля 1870 г.

КАССАНДРА[501]

Перевод В. Рогова

Аргос. Перед дворцом.

Кассандра на колеснице. Клитемнестра. Хор.

Хор Пред нами дочь царя, чей город — груда тлена. Как только довелось вкусить ей горечь плена, Она все клонит взор и уст не разожмет. Ни мрамор Пароса, ни Фулы чистый лед Не холодней ее, недвижной, бессловесной. Знать то о будущем, что смертному безвестно, — Сей дар внушил ей бог, пугающий, немой. Зловещий Аполлон, что полнит, скрытый тьмой, Додону шелестом и звоном лирным Фивы, Дал ясность мрачную троянке несчастливой. Она увидеть ход грядущего смогла; Отмщенья отсвет лег на гладь ее чела; Царевной, пифией, и жрицей, и рабыней Пришлось ей быть — удел, невиданный доныне! В квадриге узница сидит и не встает. Вслед пленным воинам глядит, смеясь, народ, Босым, измученным — их подгоняют пики, — И немота страшна, хотя забавны крики. Клитемнестра Эй, женщина, вставай. Ты не в стране своей. Хор Царица говорит. О, будь покорна ей. Клитемнестра Спеши. Тебя ль мне ждать? С тебя взыщу я строго, Я выхода царя жду ныне у чертога. Быть может, ты понять не в силах наш язык? Что ж, если за море к тебе он не проник В далекую страну, где ты взята добычей, Ответь мне знаками — то варваров обычай. Хор О, если б знать язык, родной ее краям! Такое же она внушает чувство нам, Как разъяренный зверь, безжалостный и грубый. Клитемнестра Я больше не могу. Сковал ей ужас губы. О Трое, скорбная, все думает она: Чтоб трепет испытать, на долгий срок должна Покрыться, как плащом, кровавой пеной дева. Хор Склонись перед судьбой. Я не питаю гнева. Сойди. Тебя зовет цепей тяжелых звон. Кассандра О небо и земля! О боги! Аполлон! Аполлон Локсий (во тьме) Я здесь. Еще узришь ты зарево большое: Пыланье Аргоса, ответ сгоревшей Трое. 7 ноября 1876 г. вернуться

494

Совесть. — В этом стихотворении Гюго развивает библейский сюжет о Каине, сыне Адама, убившем своего брата Авеля и проклятом за это богом (Иеговой).

вернуться

495

Надпись. — В 1868 г. археологами была найдена надпись на монументе, воздвигнутом древним моавским царем Мешой в память победы над Иудеей.

вернуться

496

Я Меша, Кема сын… — Кем (точнее, Кемош или Камош) — главный моавский бог.

вернуться

497

…за Астарту в бой победоносный шел… — Астарта, так же как упоминаемые ниже Бел (Ваал) и Дагон, — вавилонские божества.

вернуться

498

…Гад-Омри гнал, владыку Иудеи. — Омри или Амврий (X в. до н. э.) — израильский царь, долгое время притеснявший Моав и завоевавший его северную часть. Как следует из упоминаний в Библии и из «надписи Меши», был разбит последним. Гад — одно из семитских племен, живших в древности к востоку от Иордана.

вернуться

499

Дибон — один из городов, подвластных Гаду.

вернуться

500

…мощь моя всех в Нево истребила… — Нево — гора, упоминаемая в Библии; такое же название носит один из городов, согласно «надписи Меши», отвоеванных им у Омри. Та же надпись гласит, что Меша умертвил в честь бога Кемоша всех жителей другого захваченного им города — Ахаба.

вернуться

501

Кассандра, Клитемнестра. — В трагедии Эсхила «Агамемнон» (из трилогии «Орестея») царь Агамемнон, вернувшийся домой после победы греков над Троей, привез с собою пленницу, троянку Кассандру, наделенную пророческим даром; в темных исступленных речах она предсказывает убийство Агамемнона неверной женой его, царицей Клитемнестрой, и свою собственную гибель от руки царицы; все это скоро сбывается.