Потом оставил ее Кухулин и пустился в обратный путь. По дороге повстречалась ему старуха, слепая на левый глаз. Сказала она Кухулину, чтобы не стоял тот у нее на дороге. Ответил Кухулин, что некуда ему отойти, кроме как на скалу, что была высоко над морем. И все же он уступил ей дорогу, хоть и пришлось ему упираться в землю лишь пальцами, Проходя мимо, ударила его старуха по пальцам, чтобы сбросить вниз. Тогда совершил Кухулин геройский прыжок лосося и срубил старухе голову. И была эта старуха матерью трех героев, что пали от руки Кухулина — сама Эсс Энхине, явившаяся отомстить воину. Потом воротилось все войско вместе со Скатах в ее края, взяв от Айфе заложников, и там залечил Кухулин свои раны.

Потом обучился Кухулин у Скатах всем искусным боевым приемам, что знала она сама: приему с яблоком, громовому приему, приему с мечом, приему падения…

Потом явились к Кухулнну посланцы с родины, чтобы звать его домой, и он стал готовиться в путь. Тогда предсказала Скатах все, что случится с ним и жизни, спев песнь провидицы и молвив такие слова:

Приветствую тебя, изнуренного после победы, Воинственного, с сердцем холодным, Иди же туда, где найдешь ты покой, Да наступит он скорее, Да будет скорым его приход, Один стоишь ты, о воин, Ждет тебя великая опасность, Один против грозного войска, Сразишь ты воинов из Круахана, Защитишь ты героев, Порубленные будут лежать, Ударами твоего меча, Обагренного кровью твоей, о Сетанта, Кровавой битвы далекий шум, Кости, расколотые копьем, Согнанные стада, Палицы грозной тяжкий конец, Тела человечьи — знамение битвы, Скот, уведенный из Бреги, Страна твоя в рабстве, Пятью слезами омытые дни, Скот, но дорогам бродящий, Один против целого войска, Тяжкий труд, тяжкий стоп, тяжкое горе, Красный от собственной крови, На многих падет раздробленный щит, На оружие и женщин с красными глазами, Поле сражения становится алым, Порубленной плотью питаются вороны, Вороны обшаривают изрытую землю, Дикий ястреб появится, Стада, истребленные в гневе, Поиска, влекущие людей, Потоком текущая кровь, Кухулина израненное тело, Тяжкие раны снести предстоит, Немало врагов поразить, Красным разящим копьем, Там, где идешь ты — горе и стоны, Грозноразящий по Равнине Муиртемне, Забавляясь кровавой игрой, Искусный воитель приходит, В гиене против встающей полны, Свершающий геройские деяния, Яростный клич, жестокое сердце, Придет он и поразит женщин, Сойдется с Медб и Айлилем, Ждет его ложе страданий, Грудь его злобой полна, Услышь, как ревет Белорогий, Вызывая Бурого из Куальнге, Когда явится он и устремится С невиданной яростью через лес, Восстань с кровавым острием, Искусный в беге и единоборстве, Оставь слабость, Восстань еще раз и оружие возьми, Ты, что искусен в сражении, Гордый и безжалостный защитник, Земли уладов и их жен, Восстань во всей своей силе, С геройским разящим щитом, С крепким крученым копьем, С красным от крови мечом, Весь в потоках крови, Имя твое узнают все в Альбе, Зимней ночью оплачут тебя, Айфе и Уатах оплачут, Прекрасное светлое тело, Вытянутое во сне, Три года да тридцать лет, Сражаться тебе с врагами, На тридцать лет сохранишь ты Силу и доблесть свою, Не прибавлю тебе и года, О жизни твоей ничего не скажу, Полной побед и любви, Пусть и короткой, Приветствую тебя.

Потом отправился Кухулин на корабле в Ирландию. И на том же корабле плыли с ним Лугайд и Луан — два сына Лойха, Фер Бает и Ларине, Фер Диад, Друст, сын Серба. Прибыли они в дом Руада, короля островов, в самую ночь под Самайн. Случилось там быть и Коналу Кернаху с Лоэгайре Буадахом, которые собирали дань. В те времена Острова Чужеземцев платили дань уладам.

Услышал как-то Кухулин плач и стоны в королевской крепости.

— Что эту там за крики? — спросил он.

— То дочь Руада отдают в дань фоморам, — ответили ему.

Вот отчего раздавался в крепости тот крик.

— Где сейчас девушка? — спросил Кухулин.

— Там, на берегу, — ответили ему.

Отправился туда Кухулин и нашел девушку берега. Стал он расспрашивать ее, и девушка ему все рассказала.

— Откуда придут эти люди? — спросил Кухулин.

— Вон с того дальнего острова, — ответила девушка, — и уж лучше тебе уйти, чтобы они тебя не заметили.

По вместо этого отправился Кухулин им навстречу и сразил троих из фоморов, сражаясь в одиночку. Между тем, один из них успел ранить его в запястье. Оторвала девушка кусок от своего платья, дабы перевязать Кухулину рану. Затем удалился Кухулин, так и не назвавшись девушке.

Вернулась девушка в крепость и рассказала отцу все как было. Вскоре после того пришел в крепость Кухулин как простой чужестранец. Приветствовали его тогда Конал и Лоэгайре. Многие из тех, что были в крепости, говорили, что это они убили фоморов, но никого из них не признавала девушка. Тогда приказал король стопить баню, и всем мыться там по очереди. В свой черед пошел туда Кухулин, и девушка узнала его.

— Отдам я тебе свою дочь в жены, — сказал король, — вместе с хорошим приданым.

— Не будет этого, — ответил Кухулин, — но пусть через год придет она в Ирландию и там взыщет меня.

Потом отправился Кухулин в Эмайи и рассказал там обо всем. Отдохнув, пустился он о путь к крепости Форгала, чтобы повидать Эмер. Целый год провел он около крепости, но никак не мог проникнуть в НРГ, ибо поистине многочисленна была ее стража. Так подошел конец года.

— Па сегодня, о Лаэг, — сказал тогда Кухулин, — назначена моя встреча с дочерью Руада, но не знаю я, где искать ее, ибо не подумали мы об этом. Отправимся же к берегу!

Когда подъехали они к берегу у Лоха Куан, то увидели над морем двух птиц. Вложил тогда Кухулин камень в свою пращу и сбил одну птицу. Опустились птицы на берег, и когда приблизились к ним воины, то увидели перед собой двух прекраснейших в мире женщин. Были то Дерборга, дочь Руада, и ее служанка.

— Недоброе дело свершил ты, о Кухулин! — сказала девушка, — ибо пришли мы повидаться с тобой, а ты напал на нас.

Тогда высосал Кухулин попавший в девушку камень вместе со сгустком крови.