1853

Перевод В. Адмони и Т. Сильман

СТРОИТЕЛЬНЫЕ ПЛАНЫ

Я помню так явственно, как будто я только сейчас Увидел свой стих напечатанным в первый раз. Сидел я тогда в каморке своей, с трубкой во рту, Пуская задумчиво дым, одну лелея мечту. "Я строю воздушный дворец, где два флигеля рядом стоят, Большой и малый, — они север собой озарят. В большом — знаменитому скальду чем не житье, А в малом у милой бы гнездышко было свое". Мне стройным таким казался тогда мой план, Лишь много поздней обнаружился в нем изъян: Когда образумился мастер, то обезумел дворец: Стал малым флигель большой, разрушился малый вконец.

1858

Перевод П. Карпа

БУРЕВЕСТНИК

Живет буревестник на гребне утеса, Я это от старого слышал матроса. Он в пене сверкает крылами и стонет, Скользит над волнами и в море не тонет, Качается мерно на зыбкой лазури, При штиле молчит и кричит перед бурей. То реет под тучей, то с гребнями рядом, Как наши мечты между небом и адом. Тяжел он для воздуха, легок для моря. Вот, птица-поэт, в чем и радость и горе. И хуже всего, что ученый с опаской Рассказ моряка счел бы сущею сказкой.

1858

Перевод Вс. Рождественского

НА ВЫСОТАХ

I

Мешок на плечи водрузил, Ружье держу в руке, Оконце я заколотил, И двери на замке, А за стеной старуха мать, К ней надо заглянуть. Чтобы проститься и сказать: "Дай срок, увидимся опять! Я отправляюсь в путь!" Вверху тропинка в лес густой Извилистая шла, На фьорды свет неверный свой Луна с небес лила. Я глянул на соседский двор Он безмятежно спит, Я заглянул через забор И вижу: девичий убор В полночной мгле блестит. В холщовом платьице она Ко мне из темноты Пришла, прекрасна и нежна, Как горные цветы. А в глубине ее очей Веселый свет сиял. Мне тоже стало веселей. Я подошел поближе к ней И слезы увидал. Ее я обнял и смутил Девический покой, Я о любви ей говорил И называл женой. Ничто, я клялся, никогда Не разлучит нас впредь! Она робела, как всегда, Что оставалось ей тогда На башмаки глядеть. Она молила — отпусти. Мы рассмеялись вдруг. А сердце у меня в груди Стучало: тук-тук-тук. И, не внимавшая мольбам, Пошла она со мной К лежавшим вдалеке холмам. Где пел в листве, казалось нам, То эльф, то водяной. Мы вверх пошли, и в лес густой Тропинка завела, На фьорды свет неверный свой Луна с небес лила. Я весь горел, ее трясло, Внизу лежал провал. Дыханье ночи нас зажгло, И что тогда произошло, Я сам не понимал. Я видел лишь ее одну! В объятиях своих Держал я юную жену, И лес на миг затих: Но леший, нарушая тишь, Завыл издалека. О нет, меня ты не смутишь! В ту пору сердцем знал я лишь, Как милая робка.

II

С горы на тот бросаю взор. Там солнышко встает. А на хребтах окрестных гор Сверкают снег и лед. Я домик матери моей В долине увидал. Там трудно приходилось ей. Но там я стал умней, сильней, Бог знает кем я стал. Там дым клубится над трубой, Давно очаг зажжен, И мать обходит домик свой, Глядит, как сохнет лен. Привычный мир лежит внизу. Так с богом! Коли мне Олени встретятся в лесу, Домой я шкуру принесу, Две — будущей жене. А где она? Или опять Она во власти грез? Не надо только вспоминать Своих прощальных слез. Ты наяву не доверяй Своим тревожным снам. Что ты моя невеста — знай, Наряд венчальный собирай, Идти нам скоро в храм. Хотя разлука нелегка И холодно вокруг, Как ледяной родник, тоска Мой воскрешает дух. Теперь душа закалена И охладела кровь. Жизнь, что была раздвоена (Тут покаянье, там вина). Я отвергаю вновь. Нечистых побуждений рой Перебороть я смог, Я ныне стал самим собой, И стал мне внятен бог. Туда, где жил я с малых лет, Я поглядел с высот, Но поманил олений след… Храни, господь, родных от бед! Меня вершина ждет!

III

Пылающие облака На запад поплыли, Туманы шли издалека И дол заволокли. Душой и телом я устал, Казалось — вот умру, Там, где у ног зиял провал, Лишь вереск огненный пылал, Качаясь на ветру. И стебелек я отломил. С поникшего куста, Его на шляпу нацепил И ночь вернулась та, И одолели мысли тут Так люди иногда В господень храм толпой идут И, совершив свой строгий суд, Уходят кто куда. О, возвратиться бы к цветку, Что я тогда сломал! К надломленному стебельку Я кротко бы припал. И в глубине твоих очей Я душу бы омыл И тролля, что душой моей Владел тогда, среди ветвей, Насмешкой бы убил! Сперва, мечтами возбужден, Я богу слал мольбы, Чтобы моей невесте он Не отягчал судьбы. Но для нее я бы сумел Все беды побороть, А я ищу великих дел, Коль внять мольбе ты не успел, Прибавь ей бед, господь! На реках ты наставь запруд, Кинь скользкие мостки, А ноги ей пускай натрут В скитаньях башмаки. Я подыму ее, пройду С ней над кипеньем вод, По горным тропам проведу, И коль опять нашлешь беду Посмотрим, чья возьмет.