* Мой сон переменился невзначай: Я видел комнату; в окно светил Весенний, теплый день; и у окна Сидела дева, нежная лицом, С очами, полными душой и жизнью; И рядом с ней сидел в молчанье мне Знакомый юноша; и оба, оба Старалися довольными казаться, Однако же на их устах улыбка, Едва родившись, томно умирала; И юноша спокойней, мнилось, был, Затем что лучше он умел таить И побеждать страданье. Взоры девы Блуждали по листам открытой книги, Но буквы все сливалися под ними… И сердце сильно билось – без причины, – И юноша смотрел не на нее, Хотя об ней лишь мыслил он в разлуке, Хотя лишь ею дорожил он больше Своей непобедимой гордой чести; На голубое небо он смотрел, Следил сребристых облаков отрывки, И, с сжатою душой, не смел вздохнуть, Не смел пошевелиться, чтобы этим Не прекратить молчанья; так боялся Он услыхать ответ холодный или Не получить ответа на моленья. Безумный! Ты не знал, что был любим, И ты о том проведал лишь тогда, Как потерял ее любовь навеки; И удалось привлечь другому лестью Все, все желанья девы легковерной!

Чаша жизни

1 Мы пьем из чаши бытия С закрытыми очами, Златые омочив края Своими же слезами; 2 Когда же перед смертью с глаз Завязка упадает, И всё, что обольщало нас, С завязкой исчезает; 3 Тогда мы видим, что пуста Была златая чаша, Что в ней напиток был – мечта И что она – не наша!

К Л. –

(Подражание Байрону)

1 У ног других не забывал Я взор твоих очей; Любя других, я лишь страдал Любовью прежних дней; Так память, демон-властелин, Всё будит старину, И я твержу один, один: Люблю, люблю одну! 2 Принадлежишь другому ты, Забыт певец тобой; С тех пор влекут меня мечты Прочь от земли родной; Корабль умчит меня от ней В безвестную страну, И повторит волна морей: Люблю, люблю одну! 3 И не узнает шумный свет, Кто нежно так любим, Как я страдал и сколько лет Я памятью томим; И где бы я ни стал искать Былую тишину, Всё сердце будет мне шептать: Люблю, люблю одну!

К Н. И…

Я не достоин, может быть, Твоей любви: не мне судить; Но ты обманом наградила Мои надежды и мечты, И я всегда скажу, что ты Несправедливо поступила. Ты не коварна, как змея, Лишь часто новым впечатленьям Душа вверяется твоя. Она увлечена мгновеньем; Ей милы многие, вполне Еще никто; но это мне Служить не может утешеньем. В те дни, когда, любим тобой, Я мог доволен быть судьбой, Прощальный поцелуй однажды Я сорвал с нежных уст твоих; Но в зной, среди степей сухих, Не утоляет капля жажды. Дай бог, чтоб ты нашла опять, Что не боялась потерять; Но… Женщина забыть не может Того, кто так любил, как я; И в час блаженнейший тебя Воспоминание встревожит! Тебя раскаянье кольнет, Когда с насмешкой проклянет Ничтожный мир мое названье! И побоишься защитить, Чтобы в преступном состраданье Вновь обвиняемой не быть!

А. Д. З…

О ты, которого клеврет твой верный Павел В искусстве ёрников в младенчестве наставил; О ты, к которому день всякий Валерьян На ваньке приезжал ярыгой, глуп и пьян; Которому служил лакеем из лакеев Шут, алырь,[30] женолаз, великий Теличеев,[31] Приветствую тебя и твой триумвират: И кто сказать бы смел, что чёрт тебе не брат?

Воля

Моя мать – злая кручина, Отцом же была мне – судьбина, Мои братья, хоть люди, Не хотят к моей груди Прижаться; Им стыдно со мною, С бедным сиротою, Обняться. Но мне богом дана Молодая жена, Воля-волюшка, Вольность милая, Несравненная; С ней нашлись другие у меня Мать, отец и семья; А моя мать – степь широкая, А мой отец – небо далекое; Они меня воспитали, Кормили, поили, ласкали; Мои братья в лесах – Березы да сосны. Несусь ли я на коне, – Степь отвечает мне; Брожу ли поздней порой, – Небо светит мне луной; Мои братья в летний день, Призывая под тень, Машут издали руками, Кивают мне головами; И вольность мне гнездо свила, Как мир – необъятное! вернуться

30

Алырь (народн.) – плут, гуляка.

вернуться

31

Упоминаемые в стихотворении кн. Валериан Павлович Гагарин и Дмитрий Павлович Тиличеев – студенты словесного отделения университета, члены дружеского кружка, в который входил Лермонтов.