Смерти *

Не приходи в часы волнений, Сердечных бурь и мятежей, Когда душа огнем мучений Сгорает в пламени страстей. Не приходи в часы раздумья, Когда наводит демон зла, Вливая в сердце яд безумья, На нечестивые дела; Когда внушеньям духа злого, Как низкий раб, послушен ум, И ничего в нем нет святого, И много, много грешных дум. Закон озлобленного рока, Смерть, надо мной останови И в черном рубище порока Меня на небо не зови! Не приходи тогда накинуть Оков тяжелых на меня: Мне будет жалко мир покинуть, И робко небо встречу я… Приди ко мне в часы забвенья И о страстях и о земле, Когда святое вдохновенье Горит в груди и на челе; Когда я, дум высоких полный, Безгрешен сердцем и душой, И бурной суетности волны Меня от жизни неземной Увлечь не в силах за собою; Когда я мыслью улетаю В обитель к горнему царю, Когда пою, когда мечтаю, Когда молитву говорю. Я близок к небу — смерти время! Нетруден будет переход; Душа, покинув жизни бремя, Без страха в небо перейдет…

<12 ноября 1838>

Безнадежность *

Жизнь без надежд — тропа без цели, Страсть без огня, без искр кремень, Пир буйный Вакха без веселий, Без слез тоска, без света день. Жизнь без надежд — без силы воля, Без пробужденья тяжкий сон; О, как того ужасна доля, Кто этой жизни обречен! Он не живет; он без сознанья Влачит томительные дни, И цепью горького страданья Влекутся медленно они. Как отчужденный, с мрачной думой, С немой печалью на челе, Всегда унылый и угрюмый, Он будто лишний на земле. И в целом мире нет предмета, Его способного пленить И вновь отступника от света К нему в объятья заключить. Глубоко в сердце уязвленный, На всё он холодно глядит, И уж ничто во всей вселенной Его очей не веселит. Всему он чужд — и нет тяжеле Его догробного креста, И носит он на грешном теле Печать поборника Христа…

Человек *

Когда сверкнет звезда полночи На полусонную Неву, Ряды былых событий очи Как будто видят наяву… Я мыслю: где ты, век деяний Царя великого Петра? Где гений мира, гений браней И славы русского орла? И слышу голос: «Слоем пыли Давно покрыт прошедший век, И дань обычную могиле Вовремя отдал человек!» Обоих нет. Но память века С ним закатилась навсегда, А память славы человека Горит и светит как звезда…

1839

Поэзия *

«Я владею чудным даром, Много власти у меня: Я взволную грудь пожаром, Брошу в холод из огня, Из покоя в чад похмелья; А как песенку спою, Благотворного веселья Море в сердце разолью; Разорву покровы ночи, Тьму веков разоблачу, Проникать земные очи В мир надзвездный научу. Кто пленится сим чертогом — Крылья дам туда летать, С Аполлоном, гордым богом, Наравне позволю стать. Возложу венец лавровый На достойного жреца Или вмиг запру в оковы Поносителя венца. Я властна блаженства морем Грудь страдальца напоить Или вмиг счастливца горем, Как стрелою, поразить!..» — «Кто ж ты, гордая царица? Тайну смертным обнаружь! Светлый дух иль чаровница, Обольстительница душ?..» Заструилась в небе змейка, Свет блеснул, исчезла тьма: «Я не дух, не чародейка, Я поэзия сама!..»

<4 марта 1839>

Моя судьба *

Мне плакать хочется, а плакать в мире стыдно, Увидят люди — осмеют И с едкой клеветой, с улыбкою обидной Притворством слезы назовут. О, горько жить, о, трудно пережить измену Того, чем сладко было жить!.. Из чаши радостей я пил одну лишь пену, Она мешала нектар пить… Так прочь, прочь, чаша всех надежд и упований! Не принесла мне счастья ты; Меня сгубила ты; ты в чары ожиданий Втравила тщетные мечты… Я небу покорюсь… возьму другую чашу, С ней съединю судьбу свою; Не суетных надежд ее венком украшу — Могильным плющем обовью. И если слезы даст, по милости великой, Бог в утешение мое, Презря и суд глупца, и хохот черни дикой, Наполню ими я ее. И в день, когда совсем преполненная чаша Ни капли боле не вместит, Скажу «прощай» мятежной жизни нашей, И дух мой в небо воспарит. Там стану с ней, чужд черной ризы праха, Все раны сердца обнажу И у царя Судеб, как должного, без страха, За них награды попрошу. вернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернуться