СЕМЬ ТЯГОТ

Я несу семь тягот за плечами, Издавна они меня гнетут. На свои не жалуясь печали, Я несу лишь то, что все несут. Первое я принял до рожденья, Лежа в лоне матери моей; И несу то бремя по сей день я, И оно всех прочих тяжелей. Это бремя — гнет тысячелетий, Всех бесславьем памятных веков. В старом мире зачатые дети Не свободны от былых оков. Бремя детства. Нет числа расспросам, И в расспросах этих толку нет. «Почему?» — я приставал ко взрослым, Но шлепок мне заменял ответ. Третье бремя — чувств неосторожных, Юности мучительный удел: Только сердце защемит тревожно, Смотришь — милый образ потускнел. Бремя голода. Его сносил я Много лет безропотно подряд, Наконец терпеть не стало силы, И спросил я — кто же виноват? Пятое свалилось мне на шею — Это бремя мировой войны. Вся земля превращена в траншеи, И траншеи мертвыми полны. И шестое — ужас отступленья, Ложного, бесславного пути. И седьмое — страх уничтоженья, Смерти, от которой не уйти. Я несу семь тягот за плечами, Издавна они меня гнетут. На свои не жалуясь печали, Я несу лишь то, что все несут. Все ли боды сосчитал открыто? Отдал ли — я должное им всем? Может, мною что-нибудь забыто? Может быть, их вовсе и не семь? Да, еще одно я знаю бремя. Есть забота грозная одна: Скоро ль новое настанет время? Скоро ль с плеч мы сбросим бремена?

ИСКАТЕЛЬ СЧАСТЬЯ

Какую радость чистую порою Мне приносил любимый старый том. «Какое время! Каковы герои!» — Я восклицал и до зари с огнем Сидел над ним. Будильник в час рассвета Гремел сердито: «Прошлое забудь! Пора уже!» Я стряхивал все это, И шел вперед, и сожалел чуть-чуть… И мелочи мне радость приносили: Рубаха, скажем, или галстук вдруг. У зеркала я не жалел усилий, Мудреный узел — просто ловкость рук! Какая радость — по лесу шататься В благоухании смолы и мхов, От ароматов глохнуть и теряться В глубинах дальних, все забывших снов! Не радость ли — скамейка над откосом, Под сводом предгрозовой темноты, Где вспыхивают молнии вопросом: «Весь мир — загадка, отвечай, кто ты?» Но маленькие радости, по чести, Хотя мы им и рады всей душой, Вас мало нам… Когда б собрать вас вместе И сделать общей радостью большой… Но почему-то несоединимо Все множество рассеянных замет. Все радости уходят мимо, мимо, Как будто связи между ними нет. Еще нам что за радости предложат? Они побудут в памяти едва… Творящий их без фокусов не может И чертит непристойные слова. Осуждены мы жить всегда страдая, И радоваться больше нету сил, И весь свой век живем мы, ожидая, Чтоб Землю — Радость кто-нибудь открыл. Вкус радости нам вдруг противен стал. За радости платили мы сурово. И всяк из нас ловчил и хлопотал, Выхватывая радость у другого. Нельзя ль ее творить на стороне, Искусственно? Таблетку съешь, кто хочет, Чтоб очутиться в радостной стране, Где все вокруг от радости бормочут. От радости срываемся с перил И в воду — бух! Нам защититься нечем От радости! С ней справиться нет сил! Весь мир земной стал домом сумасшедшим. И смертных радостей надарят вволю нам, Война настала — жертвенник огромный. Пылает радость, с дымом пополам На небеса всплывая тучей темной. Война нам столько радостей дала, Что были мы их пережить не в силе. Мы целились, стреляли, но была Та цель не нашей. Мы поздней спросили. Он звался Ленин — тот, кто дал ответ: На классы разделен весь белый свет, И так же, как и мы, страдают все народы. И разве не дано нам ежедневно видеть Его закаты и его восходы И вместе их любить и ненавидеть?!

БАЛЛАДА О ЧЕЛОВЕКЕ, КОТОРОМУ ВСЕ ЛУЧШЕ ЖИЛОСЬ

I К обеду в воскресенье Имел жаркое он. Купил на сбереженья В рассрочку патефон, Устроился в беседке, Возделал огород И пел, как чиж на ветке: «Все к лучшему идет! Все хорошо, а скоро Настанет сущий рай». Он свастикой заборы Украсил и сарай. Чтоб стали все богаты, Пришел конец нужде, — Он крестик крючковатый Изображал везде. И чтоб ни говорили О бедствиях в стране, Его не совратили, Он счастлив был вполне. Вот радио взревело: «К оружию, народ!» Он выглянул несмело: Не враг ли у ворот? Раз кто-то по секрету Спросил в тиши ночной: «Кто поднял бучу эту? Не ты ли, дорогой? Зачем везде парады С утра и до утра И не вмещают склады Военного добра? Зачем страна покрыта Гудроном автострад? Есть газ страшней иприта, Но — тсс… о нем молчат». Он слов искал напрасно… Вдруг в мыслях пронеслось И сразу стало ясно: «Чтоб лучше нам жилось».