ПЕСНЯ О ВЫСОКОМ НЕБЕ

Купол неба. Надо мной Тучи в небе тают. Кажется, что шар земной Здесь, под куполом, меня Медленно качает. Купол неба! Как нежна Светлая голубизна. Я стою под нею. Змей на нити невесом, Нежная голубизна Окружает змея. Купол неба. Мы под ним В эту ночь мечтали. Мы смотрели в небеса, Где надежду наших дней Письменами из огней Звезды начертали. Купол неба. Столб огня Полыхнул во мгле. Небо ль рухнуло, меня Придавив к земле? Купол неба синь и чист! Отшумела буря. Взоры к небу обратив, Золотятся всходы нив. Купол неба! Над землей Блеск твоей лазури. Купол неба! Возвратясь К нам в отчизну снова, Мы споем такие песни, Что сойдет на землю радость С неба голубого.

ПОЭТ, КОТОРЫЙ УЖАС ТЕХ ДЕЯНИЙ…

Поэт, который ужас тех деяний Пересказать потомству обречен, Сначала погружается в молчанье: Они сильней его, он потрясен, И, кажется, он разума лишится, Он уничтожен, и не хватит сил, И слово на страницу не ложится… Когда ж он все продумал, предрешил, Приходят строчки первые… И вот Он к лучшим, благородным обратился: «Останьтесь же людьми любой ценой! Те, кто своим страданьем приобщился К прекрасной человечности, — за мной! Я вас зову, — зову вперед!»

ФОТОГРАФИЯ НА ПАМЯТЬ

У виселицы все как на подбор. Любой заснят во всей своей красе: И я, мол, тоже на расправу скор. Я — вешатель, такой же, как и все. Скрестили руки, неподвижен взор. Дощечка на груди у мертвеца. Какой на фотографии простор! Есть место здесь для каждого лица. А на дощечке письмена видны: «Улыбка — доказательство вины. Посмеиваясь, тут они стоят. Смотрите: тут убийцы все подряд. Своей объединенные виной, Стоят они, задержанные мной».

БАЛЛАДА О ТРОИХ

Эсэсовец взревел: «Зарыть жида!» Ему ответил русский: «Никогда!» В могилу он поставлен был тогда. Еврей сказал упрямо: «Никогда!» Палач воскликнул: «Вместе их туда!» Из строя немец крикнул: «Никогда!» «Ты к тем двоим заторопился, да?! Всех трех зарыть, чтоб не было следа!» И немец немцем был зарыт тогда…

РУКА УБИТОГО

Воздета к небу из последних сил, Она из снега тянет свой кулак, И сколько б снег поля ни заносил, А все торчит ее застывший знак. Она воздета в злобе и тоске, Как будто проклиная и грозя, И словно держит что-то в кулаке: Тугие пальцы разомкнуть нельзя. Когда ж весна придет издалека, Чтоб вновь снега ручьями изошли, Сама собой раскроется рука, Уронит семя в борозду земли. Двойное семя: плодоносный гнев И новой жизни солнечный посев.

ВЫСОКОЕ НЕБО НАД ПОЛЕМ БОЯ

По эпизоду из романа Л. Толстого «Война и мир»

Он под высоким, бесконечным небом В крови своей лежал на поле боя. Ему казалось — он прозрел впервые, Глаза открылись на величье мира… «Бежали мы, дрались, кричали! Нет, Совсем не так, не так ползут по небу В недвижной выси облака… О, как же Я прежде не видал его? Я вырос С закрытыми глазами, в темноте. Да! Было все пустое, все обман…» А там, в высоком, бесконечном небе, Синела бесконечность. До сознанья Докучливым жужжаньем доносились Какая-то стрельба и посвист пуль, Команда «к бою!» прозвучала робко… А он лежал под бесконечным небом, И небо стало выше. И просвет, Какой просвет ему открылся вдруг! Там, в глубине, в небесной глубине, Опять была земля, и он, который В своей крови лежал на поле боя, Увидел в этом бесконечном небе, Как тянутся стада, как лист слетает, Как стаи птиц летят, как из лесов Выходят звери, как в морской пучине Мелькает рыба… И сильнее слов, И громче слов звучала тишина. Безмолвный взгляд — сияние; рука, Сжимавшая без слов другую руку, Касаясь небывалого, тянулась В безвременную даль, — рука несла Земную твердь. Так мир сиял над ним, Когда в крови лежал на поле боя Он под высоким, бесконечным небом.

ПОЛЕ БИТВЫ ПОД СТАЛИНГРАДОМ

Здесь словно нечистоты всей земли: Мозги, и кровь, и клочья тел смешались. Лишь на одном, валявшемся вдали, Очки случайно целыми остались. Пластинка с вальсом… Словно мертвецам Взбредет на ум шататься по гулянкам. Тот бомбою разорван, этот — танком. Раздавлены, они лежали там. В чужих степях сыскался им приют. Застывшие их лица наделила Каким-то сходством смерти злая тень. Был пасмурный, холодный, зимний день. А снег все падал, падал. Тихо было. История здесь свой свершала суд.