Тепло окружило его, и через секунду или две он вдохнул, потом еще раз, в наполненном водой воздухе его дыхание сконденсировалось в облачко пара. Веки дрогнули, лед, покрывавший их треснул, он открыл глаза и нечего не понимающим взглядом уставился на нее.

— Волк… — прошептал он.

— Исчез — ты в безопасности, — успокоила его Аланда. — Полежи немного: через минуту кровообращение восстановится.

— Где остальные? — спросил Джайал, его зубы клацнули.

— Не знаю, — ответила она. — Я нашла только два следа, ведущие на вершину…

— Двойник ждал меня около реки, — выдохнул Джайал. — Мы сражались, но я упустил его. А потом за мной пошел волк.

— Сейчас тебе ничего не грозит, — сказала Аланда, пытаясь успокоить его.

Но в глазах Джайала вспыхнул странный свет, он не мог лежать спокойно. — Я должен быть мертв. Посмотри на меня, даже кровь замерзла в венах, и тем не менее я жив. Я бессмертен, Аланда: пока он живет, и я должен жить, тоже. Магия разделила нас, и она же вернула меня обратно, к жизни. Подумай об этом: только боги понимают ее, вечно длящуюся жизнь.

— И Живые Мертвецы.

По его замерзшему лицу прошла тень. — Живые Мертвецы, — прошептал он. — Да, и они. Я не слишком отличаюсь от того, зараженного, чей хозяин, как тень, все время остается невидимым, но, тем не менее, всегда здесь, господствуя над моим сознанием. Я точно знаю, придет день и он станет контролировать меня, а я сам исчезну.

— Вот почему мы должны найти твоего отца; Жезл прогонит тень, поверь мне, — сказала она, опять подбирая посох. Энергия из него почти вытекла, осталось только слабое пятнышко зеленого света, мигавшее на самом конце. И ее жизнь уже близка к концу, но она постаралась скрыть это от него и встала на ноги. — Ты можешь идти?

Джайал попытался подвигать своими замерзшим конечностями. — Может быть, — наконец сказал он. Он вытянул ноги, раздался еще один треск ломающегося льда. Его лицо перекосилось от боли, когда кровь опять побежала по замерзшим венам, но он все-таки встал, согнувшись вдвое, и стал похож на согнутую и скрюченную Аланду. Старуха попыталась было помочь ему, но от только отмахнулся.

— Я в полном порядке, — прошептал он, но по лицу прошла очередная гримаса боли, когда кровь хлынула в замерзшие ноги. — Пошли.

Она взяла Джайала за руку, помогла ему распрямиться и они действительно пошли, очень медленно, так как он спотыкался и подпрыгивал, как охромевшая лошадь. Когда они взобрались на гребень лощины, то увидели то, что выглядело как огонь, бьющий в небо; свет шел с вершины горы.

— Кто-то зажег маяк: это должен быть жрец, — сквозь сжатые зубы сказал Джайал.

Для Джайала каждый шаг отдавался мучительной болью во всем теле, а Аланда чувствовала, как энергия посоха улетучивается с каждым шагом, но оба упрямо шли вперед, и примерно через час маяк на вершине горы стал совсем близко. Дорога, как ненормальная, петляла среди разбросанных по откосу валунов, силы Аланды убывали, посох светил все слабее и слабее.

Теперь они уже видели на окружающих утесах следы обработки, а вокруг вершины остатки круглой стены. Свет лился в небо за стеной. По склонам были разбросаны угловатые каменные блоки, на плоских террасах, врезанных в гору, были видны стены и фундаменты зданий. Широкая лестница вела вверх.

Аланда шла впереди, шагая медленно и устало. Лицо было пепельно-бледным, руки дрожали. Теперь уже Джайал помогал ей, несмотря на боль в ногах. Они прошли через получше сохранившие руины зданий, высотой с человека или даже больше. Выше и выше, и вот перед ними щель в том, что когда-то было городской стеной, свет бил изнутри. В небе висел горящий шар, который был ярче, чем садящаяся луна. Над их головами сверкали звезды, похожие на драгоценные камни в атласном небе.

— Астрагал, — сказала старая дама вздохнув, потом опустилась на колени, потеряв последние силы. Джайал взял ее на руки и проковылял последние ярды пути. Потом он остановился, мигая в ярком свете горящего шара, его ноги качались, как если бы они были сделаны из студня. Темная фигура появилась из тени с дальней стороны сферы.

ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ ГЛАВА. Королева ведьм севера

Фигура вышла на свет, и Джайал узнал жреца. Увидав, что Аланда лежит без сознания на руках у Джайала, Уртред бросился вперед, чтобы помочь ему. — Что с ней? — с беспокойством спросил он.

Джайал покачал головой. — Она очень слаба. Она потратила всю свою энергию, спасая меня.

— Что случилось?

— Волк поймал меня в ловушку и едва не убил, но тут появилась Аланда со своим посохом и уничтожила его. Теперь она при смерти.

— Дай посмотреть. — Джайал осторожно опустил Аланду на землю, Уртред нагнулся над ней. Он увидел, что хотя ее глаза еще закрыты, она по-прежнему сжимает посох своими слабыми руками. — Аланда? — прошептал он.

Ее веки дрогнули, глаза открылись, но они смотрели в никуда и, кажется, она не могла сосредоточить взгляд на окружающем мире. — Жрец? Это ты? — тихо спросила она.

— Да, это я. Таласса и девочка в безопасности.

— Благодаря Ре. Посох привел нас домой.

Уртред повернулся к дереву, стоявшему у края парапета. — Да, ты в Астрагале, и это Мировое Дерево.

Старая дама кивнула. — Тогда я попрошу тебя о последней услуге. Перенеси меня туда и положи под него.

Уртред взял ее на руки и перенес под ветки старого дуба. Она вздохнула, когда он осторожно положил ее на землю. — Теперь я обрела мир, — сказала она. — Позови Талассу: я должна поговорить с ней, прежде чем уйду.

— Уйдешь куда?

— Туда, куда мы все должны уйти, Уртред, когда умираем.

— Сейчас ты придешь в себя: ты не для этого зашла так далеко.

— Свет посоха уходит. Ты же знаешь, что только он еще держит меня здесь.

— Тогда я вырежу тебе другой из Мирового Дерева.

Аланда покачала головой. — Слишком поздно: магия ушла. Мои старые кожа и кости должны вернуться в землю. Я уже чувствую корни, они поднимаются наверх, готовясь утащить меня вниз. Я опять рожусь, другой Аландой, другой голубоглазой Ведьмой Севера, когда-нибудь, в другом месте; говорят, что мы не можем умереть, так как мы приходим из земли. — Она хотела было еще что-то сказать, но, собрав последние силы, подняла дрожащую руку. — Теперь позови Талассу, я должна увидеть ее, в последний раз.

Позади них, из теней, послышался голос. — Я здесь, Аланда.

— Выйди на свет, дитя, я хочу видеть тебя.

— Я не могу: свет ранит мои глаза, — ответила Таласса.

Старая дама сморщила лицо, пытаясь увидеть ее в тенях.

Уртред поднял правую руку в перчатке и с металлическим скрипом стальных когтей одним движением потер большой палец об указательный. Светящийся шар мгновенно исчез, оставив их в темноте. Только свет Зуба Дракона лился из швов ножен на боку Джайала, и, на востоке, небо слабо посерело: скоро восход. Таласса немедленно вышла вперед, туда, где лежала старая леди, и где были видны белки глаз Аланды. Она встала на колени перед своей старой подругой.

— Как я могу облегчить твою боль? — спросила она.

— Выслушай меня, дитя. Сейчас только земля и камни могут помочь мне. Я достигла Астрагала — места, о котором мечтала все эти долгие годы в Тралле, места, о котором молила богов, чтобы они дали мне увидеть его, хотя бы на один день. Моя магия происходит отсюда, через потоки жизни, текущие под землей, они приносили мне новости о прошлом и о том, что случится в будущем. Теперь все подошло к концу.

— Держись, Аланда, как только земля возьмет тебя к себя, она вылечит тебя.

— Нет: говорят, что только прорицатели могут видеть свою собственную смерть, и то только перед тем, как умрут. Я видела ее, видела, как мой прах входит в реку времени и течет в другое будущее — я скоро отправлюсь в это путешествие. — Она повернулась к Уртреду, слегка приподнявшись с земли. — Ты хороший человек. Но пообещай выполнить мою одну, последнюю просьбу, жрец.

— Любую, — сказал он охрипшим голосом.