С войском несметным неведомый князь Мимо дворца проезжал на коне. Бросив поводья, он замер, дивясь Девушке той, что стояла в окне. «Светлое солнце! Полмира в борьбе Завоевал я в подарок царю. Лишь прикажи — и полмира тебе Я за любовь покорю, подарю». — «Дар твой велик, — отвечает она, — Только любовью его не зови. Сердцу иная отрада нужна. Мир покорив — не докажешь любви». — «Как же мне, солнце, уверить тебя? Грудь лишь рассечь — остается одно, Я тебе под ноги брошу, любя, Сердце мое, что тобою полно». — «Дар твой огромен, — ответ прозвенел,— Всё же любовью его не зови. Даже и трус от отчаянья смел, — Смертью своей не докажешь любви». Рыцарь в смятенье — он милой не мил. Смотрит на девушку, боль затая. «В мире никто горячей не любил. Всё, что прикажешь ты, — выполню я». — «Если ты любишь меня — уходи. Жди — я приду, как исполнится срок…» Девушка юноше розу с груди Бросила, будто свиданья залог. Юноша розу, что жарче огня, К сердцу прижал, и, взглядом одним С милой простясь, он пришпорил коня И улетел, будто ветром гоним. В замке своем, от людей отдалясь, Тайных надежд не открыв никому, Ждет, и мечтает, и слушает князь — Не постучится ли счастье к нему. Сквозь золотистый туман вдалеке Милой улыбку он видит всегда. В страстном безмолвии, в жгучей тоске Ждет он, и мчатся на крыльях года. Мчатся года, и потерян им счет. Пламенный юноша стал стариком. Всё еще ждет он и верит, и вот В дверь его смерть постучалась тайком Будто запели в душе соловьи — Гостью он встретил, восторг затая. Розою веки прикрыл в забытьи… Кончилась грустная сказка моя. 1917 Женева

275. Родная земля

Перевод С. Шервинского

Жил некогда в пышных пределах Востока Воитель, защитник родимой страны. Врага не повергнув, бывало, до срока Меча боевого не вложит в ножны. О том, что копье знаменитого мужа Далече вонзается, знали кругом,— И року подобный, неслыханный ужас И денно и нощно висел над врагом. И вскоре правдивая лира народа Широко прославила имя его, Воспела победы счастливых походов, Отчизны святой над врагом торжество. Но царь, малодушный и слабый владыка, Хвалами воителю был уязвлен. Себя при лучах его славы великой Ничтожным, униженным чувствовал он. И, завистью мучим жестокой, бессонной, Однажды в палатах за пиром своим К безвестному воину он благосклонно Снисходит, беседует ласково с ним, Потом — полководца минуя коварно — Близ трона сажает, улыбкой даря, И, видя столь черную неблагодарность, Все молча дивились поступку царя. Наутро любимец и вовсе прославлен, Владыка его опоясал мечом, Начальником он над войсками поставлен, Герой же — лишь телохранитель при нем. Тогда возмутилась душа полководца И войско разгневал царя произвол, — И с теми, кто верным в беде остается, Отважный воитель в изгнанье ушел. Он взялся за меч, и пошли они следом — С мечом неразлучен отважных удел, Он вскоре сразился с тираном-соседом И княжьим престолом его овладел. И недруги злобные слышат, ликуя, Что славный воитель, любимец побед, Уже не вернется на землю родную, Что буйным набегам препятствия нет. Забыты страданья и ужас былого, Труба протрубила тревожную весть,— И недруг в пределы врага векового Стремится — насытить кровавую месть. Рубеж перешел он и вторгся глубоко, Сжигая деревни, паля города,— А царский любимец, воитель убогий, Сбежал, бросив войско, исчез без следа. На площади, словно вода в половодье, Народ собирался густою толпой, Кричали: «Где доблестный наш полководец. Защитник, спаситель отчизны святой?» Прочитан царю и его нахарарам Суровый наказ, чтобы с просьбою шли В соседний предел за воителем храбрым И с честью и славой домой привели. И царь по совету своих приближенных Послов избирает из тайных палат — Почтить полководца державным поклоном И слезно просить возвратиться назад.