Это путь кровавый твой,       И идешь ты им —              К другим,              К другим… 1927

241. «Лужайку вольной кроной осеня…»

Перевод М. Столярова

Лужайку вольной кроной осеня, Играет весело в лесной глуши Тот гордый дуб, что гробом станет мне. И смерть так близко, близко от меня, Что слухом настороженным души Я шорох листьев слышу в тишине. 28 мая 1928 Ереван

242. «Заката ширь золотая…»**

Перевод Н. Стефановича

Заката ширь золотая, — Среди цветущих полей Молча один блуждаю, И тихо в душе моей. Песню, звенящую где-то, Слушаю, сердцем смутясь, — Не мной ли когда-то спетая Снова ко мне донеслась? Девушки, парни с цветами Весело мимо прошли, — Наша весна, наше пламя Нынче их песню зажгли. Откликнулись сердца струны, — Я эту же песню пел, Когда-то такой же юный, Так же горяч и смел. Песне знакомой внемлю, Минувшее не мертво, — Я вижу покинувших землю, Ушедших из мира сего. Угрюмый и нелюдимый, Ночью в пустых полях С призраками родными, Тоскуя, брожу впотьмах. 1928 Ереван

243. «„Что плачешь ты, бесценный друг?..“»

Перевод С. Шервинского

«Что плачешь ты, бесценный друг? — У друга я спросил.— Коль ты рыдаешь обо мне — Уже утешен я; Коль о себе — устроим пир, Рассеем скорбь твою. О человеке плачешь ты? О страждущей земле? Так сядем вместе слезы лить О вечном горе всех». 1928

244. «Резвятся мальчик с девочкой…»

Перевод С. Шервинского

Резвятся мальчик с девочкой В раздолье луговом; И в школу мальчик с девочкой Торопятся вдвоем. Под деревом встречалися Два сердца вновь и вновь — Мечтали и печалились, И к ним пришла любовь. Бок о бок два надгробия, И тень от тополей… Резвятся мальчик с девочкой В раздолии полей. 9 января 1929 Ереван

245. Родине

Перевод В. Державина

На берегу волнующихся нив Один стою, в раздумий застыв. Ты ль это, гордая моя страна, Была затоплена потоком орд, И ливням стрел несметных предана, И тысячами копий пронзена? На каменном пути народных рек Лежала ты, томясь за веком век, Растоптана копытами коней. И налетали коршуны как шквал, Точили клювы об уступы скал, Чтобы терзать тебя! И много дней И лет без счета протекло, — и вот Теперь мой край ликует и цветет. И мирно вновь над домом вьется дым, Где сладко мать баюкала меня, Сознанье пробуждая, полоня Мой дух могучим языком родным. Пусть молодая рать твоих сынов Твой будет древний чернозем пахать И пусть гусаны будут воспевать Расцвет твоих полей, страна отцов! Победно будешь ты звучать, звучать В чудесных песнях, — древен и велик, Сердечный, вечно юный твой язык! Июнь 1929 Ленинакан

246. Детство**

Перевод А. Сендыка

Солнце сияло нам с вышины, К реке говорливой склонялись лозы, Вокруг пламенел алый смех весны: Алые маки, алые розы… Над нами жаворонки кружили, Воздух струился, трепета полный, Вокруг весны зеленые крылья: Зеленые ветры, зеленые волны… Ребячьи крики неслись далече По луговинам, росой окропленным. Мы ликовали в мерцающей речке, Насквозь пронизанной солнечным звоном. 1930 Париж

247. «Весь этот беспредельный мир…»

Перевод О. Румера

Весь этот беспредельный мир С тяжелым грузом бытия Висит на волоске одном: Тот волосок — душа моя. 1932 Париж

248. «Природе задал я вопрос…»

Перевод О. Румера

Природе задал я вопрос: «Чем стану я, покинув свет?» — «Да тем же самым, чем ты был И до рожденья», — был ответ. 1932