* * * От самого себя меня оборони! Сквозь письмена твои я зрю в иные дни, Как солнце сквозь туман, который золотою Нам мнится пеленой, а солнце — слепотою. Но тот, кто зрячей солнц, жемчужный тот туман Воспринимает как очей самообман. Лучом моей людской и солнечной зеницы Пронзаю глубь твою, тянусь к твоей деснице И.вопию: "Открой мне тайн твоих темницы!" Узнай про мощь мою — ты равен только ей Премудростью своей и волею своей. Не знаешь своего начала? Так и племя Людское своего не помнит появленья. Чем занят ты? В себя извечно погружен. И род людской — в своих делах погряз и он. Для мудрости своей ты сам непознаваем, И мы о нас самих в незнанье пребываем. Не знаешь ты конца — и мы не можем знать, Умеем, как и ты, делить, соединять. Ты — разный, ну и мы умами несводимы, Един? Ну что ж, и мы — сердцами мы едины. Ты мощен в небесах, мы звезды числим там; Всевластен на морях — мы бродим по морям. Ты, что сияешь без восхода и захода, Чем отличён, скажи, ты от людского рода? Воюешь на земле и в небе с сатаной? Воюем мы в себе и боремся с собой. Однажды ипостась ты принял человека, На миг — или таким ты пребывал от века?

1835–1836

РАСКАЯНИЕ ПРОМОТАВШЕГОСЯ О, сколько вас, приятелей, подруг, В очах, подобно звездам, промелькнуло. К моим рукам тянулось столько рук! Ни разу сердце к сердцу не прильнуло. Проматывал я сердце, как казну Младой транжир. Но должники, не каясь, Сбежали. Можно ль ставить мне в вину, Что стал приметлив, что остерегаюсь Довериться сомнительным рукам? Прощайте вы, прелестницы, прощайте, Знакомцы юности — прощаю вам! А крохи, уцелевшие на счастье, До времени я прячу, юный мот. Уже о старческом забочусь хлебе… Нашел того, который часа ждет, Чтоб отплатить с лихвою… Он на небе!

1835–1836

* * * Прясть любовь, как шелкопряд нить внутри себя снует, Источать из сердца, как льется из земли ручей, Развернуть, как златобой, что из зернышка кует Золотой листок; впитать в глубину души своей, Словно ливни пьет земля; реять с ней среди высот, Словно ветер; и раздать, как пшеница раздает" Семена; и, словно мать, — пестовать среди людей. И сравнится мощь твоя с полнотою сил природных, А потом, как мощь стихий, разрастется мощь твоя, А потом сравнится мощь с мощью соков живородных, После — с силою людской, с мощью ангелов господних, И сравняешься в конце со владыкой бытия.

1839, Лозанна

* * * Над водным простором широким Построились скалы рядами, И их отраженья глубоко В заливе кристальном застыли… Над водным простором широким Промчалися тучи грядами, И их отраженья глубоко. Как призраки дымные, плыли… Над водным простором широким Огонь в облаках пробегает, Дрожит в отраженье глубоком И, тихо блеснув, угасает… Опять над заливом день знойный, И воды, как прежде, спокойны. В душе моей так же печально, И глубь ее так же кристальна… И так же я скал избегаю, И так же огни отражаю… Тем скалам — остаться здесь вечно, Тем тучам — лить дождь бесконечно… И молньям на миг разгораться… Ладье моей — вечно скитаться.

Лозанна 1839–1840

* * * Когда мой труп садится перед вами, В лицо глядит и тешится словами, Душа не здесь, она давно с ним розно О, далека в тот миг она и слёзна! Есть и у мысли край ее родимый То дивный край, и для меня он отчий, У сердца моего там побратимы И та родня ему дороже прочей. Туда в разгар забот или забавы Вдруг ухожу. Там запах медуницы, Там на лугу, где по колено травы, Со мной играют бабочки и птицы. И светлая сбегает по ступеням, Пересекает жито молодое, И тонет в нем, и, выплывая с пеньем, Встает на взгорье утренней звездою.

1839–1840

* * * Полились мои слезы, лучистые, чистые, На далекое детство, безгрешное, вешнее, И на юность мою, неповторную, вздорную, И на век возмужания — время страдания: Полились мои слезы, лучистые, чистые…

1839–1840

УПРЯМАЯ ЖЕНА Самоубийствами весьма богат наш век, И если только человек На берег выйдет погулять, Встревожен чем-то — по всему видать, И если плохо он одет, обут, Речная стража тут как тут! Решает, что пришел несчастный утопиться, И, от души сочувствуя ему, Спасает — и ведет в тюрьму. Однажды человек над Сеною бежал Против течения. Его жандарм поймал, Спросив с официальным удивленьем, Чем объяснить такое поведенье. "Несчастье! — тот кричит, — спасите человека! Моя законная жена Упала в реку!" На что жандарм ему ответствует резонно: "Не знаешь, видно, ты гидравлики закона: Утопленника вниз всегда несет теченье! Против теченья ты несешься почему ж, Когда бежать в обратном должен направленье?" "Моей не знаешь ты жены! — воскликнул муж. Не жизнь у нас была, а вечный спор! Всегда все делала она наперекор, И у меня теперь такое убежденье, Что даже мертвая она плывет против теченья!"