27 января 1819 г, Ковно

ЛЮБЛЮ Я![9]

Баллада

Ты видишь, Марыля, у края опушки Направо, там заросль густая, Налево долина, где вьется речушка, Горбатится мост, нависая. Вон старая церковь и сруб колокольни, Там ухает филин уныло, Малинник густой там разросся привольно, В малиннике ж этом — могилы. Душа ль там заклятая, бес ли в безлюдье, Но в полночь по этой дороге, Насколько запомнили старые люди, Никто не пройдет без тревоги! И чуть только полночь покров свой набросит, Вдруг храм открывается с треском И ветер трезвон похоронный разносит, Кусты озаряются блеском. Вдруг вспыхнет, как молния, бледное пламя, И громы подземные грянут, Могилы в кустах зашевелят горбами, И призраки страшные встанут. То труп по дороге ползет безголовый, А то голова, но без тела, Ощеривши рот искривленный, лиловый, Таращит глаза остеклело. То волк-нетопырь свои крылья раскинет, А кто отогнать его хочет, Скажи только: "Сгинь, пропади!" — и он сгинет, Но дьявольски вдруг захохочет. И каждый, кто ездит, со злобой покинет Проклятую эту дорогу: Тот дышло сломает, тот воз опрокинет, Иль конь его вывихнет ногу. Не раз я с Анджеем беседовал старым Про это заклятое место: Смеясь над чертями, не верил я чарам, Там ездил всегда без объезда. Однажды, когда ехал ночью я в Руту, На самом мосту, там, у кручи, В упряжке вдруг вздыбились лошади круто. "Гей!" — крикнул, стегая их, кучер. И кони, рванувшись из всей своей мочи, Сломали оглоблю тугую. "Остаться здесь в поле, к тому же средь ночи, Сказал я, — вот это люблю я!" И только промолвил, как призрак девицы Вдруг выплыл из вод серебристых: Вся в белой одежде, как снег, белолица, В венке из мерцаний лучистых. И замерло сердце, застынуть готово, От ужаса вздыбился волос. Кричу: "Да прославится имя Христово!" "Во веки веков!" — слышу голос. "Кто б ни был ты, путник, будь счастьем отмечен, Меня ты избавил от муки. В довольстве, в покое живи, долговечен, Пусть чтут тебя дети и внуки! Ты видишь здесь образ души моей грешной, Теперь уж ее не сгублю я: Меня от чистилища — ночи кромешной Избавил ты словом: люблю я! Пока еще звезд не померкло сиянье, Еще петухи не пропели, Тебе расскажу, — и другим в назиданье О грешном поведай ты деле! Когда-то беспечно жила я на свете, Марылей звалась я когда-то; Отец мой был первый чиновник в повете, Всесильный, вельможный, богатый. При жизни он справить хотел мою свадьбу: К богатой, красивой невесте Поклонников много съезжалось в усадьбу, И я привыкала к их лести. Вниманием их я надменно кичилась. Толпа их под музыку бала За мною, как шлейф по пятам, волочилась, Но всеми я пренебрегала. Приехал и Юзек; двадцатое лето Встречал он, правдивый и скромный, Не требовал он на признанья ответа Вздыхал лишь, застенчивый, томный. Напрасно вздыхал он и таял всечасно: Влекло меня к странным утехам, Меня забавлял лишь страдалец несчастный, Ему отвечала я смехом. "Уйду!" — говорил он. "Ступай себе с богом!" Ушел он со вздохом влюбленным; Погиб от любви, — на прибрежье отлогом Лежит он под кровом зеленым. С тех пор стала жизнь для Марыли постылой, Раскаялась я, только поздно; Того, кто навеки взят темной могилой, Вернуть ли мольбою мне слезной! Однажды, когда забавлялась я дома, Раздался вдруг грохот ужасный И Юзек явился, средь свиста и грома, Как признак пылающий, красный. Схватил и унес и в удушливом дыме В чистилище бросил, в потоки. Средь скрежета, стонов, словами такими Он вынес мне суд свой жестокий: "Ты знала, что бог сотворил из мужчины Жену как венец мирозданья. Чтоб в жизни тяжелой смягчала кручину, Для радости, не для страданья. А сердце твое из куска ледяного, Никто, преклонясь пред тобою, Не выпросил с губ твоих нежного слова Признаньем, слезами, мольбою. В чистилище долгие годы за это, Терзать тебя будут здесь, злую, Покуда мужчина живой с того света Тебе не промолвит: люблю я! То слово вымаливал Юзек твой бедный, Лил горькие слезы, несчастный; Пусть молит о том же и призрак твой бледный, Терзаемый мукой ужасной!" Сказал, и схватили меня злые духи И вот — уже скоро год сотый Днем мучат, а ночью скитаюсь я глухо По зарослям топким болота; Близ церкви у Юзя сижу на могиле, И долу и выси чужая, Пугаю прохожих, чтоб ночью спешили, Подальше тот мост объезжая. Болотом веду или темною чащей Иль порчей коня погублю я; И каждый клянет меня руганью мстящей, Ты первый сказал мне: люблю я! За это с грядущего занавес мрака Сниму я, как тучу ненастья: Ты встретишь Марылю, полюбишь, однако…" Запел тут петух на несчастье. Кивнула мне радостно, словно воскресла, И, облачком утренним тая, Она на глазах моих тихо исчезла Над речкой, как мгла золотая. Смотрю: воз исправен, стоит, где посуше, Пропали все страхи ночные; Прошу всех: три раза за грешную душу Прочесть "Пресвятая Мария". вернуться

9

Эта баллада является пересказом сельской песни. Хотя она содержит превратное суждение, расходящееся с учением церкви, мы не посмели ничего изменить, дабы полностью сохранить ее народный характер и познакомить читателя с суевериями нашего простонародья.