— Кристально чистая?! — возмутилась Рин. — Три заживо сожженных поселения!

— Зато подавленная на корню эпидемия чумы, которая унесла бы миллионы жизней.

— Убийство маринейского военного советника.

— Которого он не совершал. Обвинение, ложность которого ты доказала.

— Отказ от собственного сына, ссылка жены и дочери в монастырь, династический тупик, — наконец, нашлась Рин.

— Да, это серьезно. Но Вейлор еще может жениться и стать отцом, он не старик. Ты вспоминаешь не то, Рин. Его репутацию испортили последние действия в Вэллисе, где он устроил кровавую баню инсургентам. Это сильно пошатнуло его позиции. Этим на него давят многие организации и влиятельные люди. Но за ним выигранная война, что повышает его статус в глазах граждан. Он балансирует на краю, и пока баланс в его пользу. В основном, благодаря тому, что газеты под контролем. Грядет страшный век, Рин. Век информационной войны. Кто умеет играть в информационные игры — тот и правит бал.

Рин ничего на это не ответила и надолго замолчала. Тяжело выдохнула и спрятала лицо в ладонях.

— Может быть, это неправильно — уничтожать кристалл сейчас, когда война стучится в двери? — наконец выдала она, сама не слишком веря в свои слова. — Человеческая свобода и все такое — это здорово, да. Но… Когда речь идет о свободе пары тысяч подчиненных кристаллу, а в противовес ей — свобода миллионов жителей этой страны, которых может подчинить правительство врага… Надо ли? Имеет ли все это смысл? Не лучше было бы отбиться силами этой его неведомой магии, а потом уже покончить со всем разом? Может быть, мы боремся с тем, что может нас спасти от чего-то худшего?

— Поздно. Эта лавина катится с горы, и ее уже не остановить.

При этих словах Рин живо вспомнила, как в Горящих соснах ее едва не накрыла снежная лавина. Тогда ведь кто-то ее остановил… Кто-то спас от верной гибели в ледяном плену, но кто это был? Задумавшись, она едва не пропустила мимо ушей слова Эрика:

— Твое решение сейчас может спасти страну от войны. Если Анхельм не получит трон, войны, скорее всего, не будет. Дай мне клятву, что ты хотя бы попробуешь увезти Анхельма отсюда!

— А если он сам хочет стать императором?

— Он не хочет, поверь мне! Подумай, для того ли он купил недвижимость за границей?

В ее голове что-то щелкнуло, словно встал на место кусочек головоломки, и наконец-то сложилась полная картина. Она вдруг изумленно улыбнулась своим мыслям и сказала:

— Я поняла. Я поняла, зачем все это было! Я поняла, зачем он в последний месяц осыпал меня с ног до головы деньгами и проворачивал все эти сделки…

— Видишь? Поклянись мне, Рин!

— Я бы сделала это даже без клятвы, — ответила она. — Но раз уж тебе так спокойнее, я даю клятву аирга, что прочнее алмаза, дороже золота. Я попытаюсь увезти Анхельма отсюда и не дать им сделать его императором.

Эрик улыбнулся ей в ответ и крепко пожал руку. Впрочем, улыбка Рин погасла так же быстро, как и появилась. Она помотала головой и крепко обняла себя руками.

— Ты чего? — спросил Эрик. Девушка пожала плечами и прошептала:

— Да так… Всякие философские вопросы вроде почему я должна спасать этот траханый мир? Ну какого ляда? Я же женщина…

— Ты встала на путь воина, это твой долг и предназначение…

— Ой, давай вот без этой патетической нудятины? — перебила его Рин.

— Так исторически сложилось. Такой ответ тебя больше устраивает?

— Нет, но с этим хотя бы не поспоришь. Я просто… оказалась не в том месте не в то время. Подумать только, если бы я тогда не решилась зайти в ту таверну в Кимри и не перехватила в полете пулю, которая летела в заместителя департамента безопасности, я бы не стала одной из «Волков». Я бы стала швеей.

— Серьезно? — удивился Эрик. — Я никогда не знал, как ты начала работать…

Рин усмехнулась и глотнула бренди. Почему-то только сейчас горло словно огнем обожгло.

— Это был далекий шестьдесят девятый год. Тебе сейчас сколько?

— Тридцать восемь.

— Мм-м, выходит, тебя тогда еще даже не задумывали. Ну, история не особенно удивительная. Мы с подругой решили зайти в таверну. Ей очень хотелось повидать ее предмет воздыханий, а я упиралась и не хотела идти. Во-первых, не было денег кутить. Во-вторых, на аиргов всегда косо смотрят, поэтому я не горела желанием показываться в таких местах. А с моей подругой по-другому не получалось. Она была эффектной блондинкой с очень приятными формами, к тому же актриса. Мужики просто теряли голову… И другие части тела. Из-за нее началась драка: два торговца и этот самый заместитель очень желали ее внимания. Кто-то из торговцев достал пистолет и решил устранить соперника. Я поймала пулю в полете.

— Я слышал, что ты так умеешь, но как ты это делаешь?

— Тяжело объяснить. У меня просто другая скорость реакции и восприятия летящих предметов. Для тебя пуля летит так, что ты ее не видишь, а для меня она словно сквозь кисель плывет. Я же не человек, не забывай. В общем, благодарный заместитель расчувствовался, сказал, что негоже таким талантам пропадать и отправил меня в военную академию в Кимри, пообещав, что через год заберет в департамент. И не соврал. Впервые на моей памяти человек не соврал, дав обещание.

— Почему ты согласилась?

— Мне очень нужны были деньги, к тому же служение родине казалось поступком, который сделает меня непохожей на сородичей. Я же бунтарь по характеру.

— Выходит, твой характер тебя привел на эту скользкую дорожку.

Рин покивала и выпила еще. От тепла камина ее разморило, бренди развязало язык, и наружу запросились мысли, которые она никому не решалась высказать.

— Эрик, раз уж разговор располагает, можно я поделюсь с тобой тем, что меня беспокоит? Только чтоб никому…

— Я — могила.

Рин снова сделала большой глоток и вздохнула.

— Фрис лжет мне, — заявила Рин, глядя прямо в серые глаза. — Лжет, понимаешь? Причем по-крупному.

— С чего вдруг такие выводы? Ты подозреваешь его в чем-то?

— Подозреваю… Я знаю точно! Я узнаю правду от третьих лиц, а он потом делает виноватые глазки и говорит, мол, да, прости, я солгал, но так было нужно ради твоего же блага.

— Но тебе приходится ему верить.

— Приходится! Выбора-то нет. Он пользуется тем, что сценарий всей пьесы есть только у него, и ставит декорации в спектакле так, как считает нужным.

— А что за декорации? Я не очень хорошо понимаю твои иносказания.

— Он заявляет, что чтобы победить Анарвейда, мне нужно всего лишь жить, наслаждаться жизнью и любить Анхельма так, как я только умею.

— Я понимаю, задание-то непосильное. И что тебе мешает?

— Душа моя кривая и характер ужасный мне мешают, — сморщилась Рин. — Ну не люблю я его…

— Анхельм очень достойный парень, зря ты так.

— Ты от темы не отклоняйся, — попросила она.

— А кто такой Анарвейд? Мне Анхельм пытался растолковать, но я не продрался через его разъяснения.

Рин задумалась и сделала большой глоток бренди. Пересказывать легенды было лень, поэтому она решила упростить.

— Если опустить всю божественную патетику, то Анарвейд — это один из двух легендарных хренов, который когда-то, когда трава была зеленее, охранял наш мир по приказу Сиани и Инаиса. А потом помер, когда подрался с другим хреном из-за любовного фиаско. Дух Жизни — дама суровая, видимо. Дала от ворот поворот обоим. Слово за слово, хреном по столу, братья подрались и разнесли наш мир в щепки. Раскол тогда и случился. Собственно, Анарвейд — это и есть тот самый императорский кристалл, это эссенция его души. И он пытается возродиться в этом мире, захватив разум императора.

Эрик остался впечатленным рассказом, это было видно по высоко поднятой левой брови и прищуренному правому глазу.

— Спасибо, так стало намного удобнее!

— В летающий сливовый пудинг поверить проще, — с готовностью кивнула Рин.

— Давай вернемся к теме Фриса. Значит, ты думаешь, что он тебе врет? О чем?

— О том, что мне надо полюбить Анхельма, чтобы все получилось.

— А ты предположи, что он говорит правду! Ты влюбляешься в Анхельма, и…

— Да что ж ты несешь-то! — рассердилась Рин. — «Влюбляешься»! Это же тебе не курок спустить! Это по заказу не происходит!

— …И тут у тебя появляется волшебный дар, который позволяет победить этого самого… Анарвейда.