– Я слышала, что он и его жена живут здесь бо́льшую часть года. Это правда? – спросила я, листая итальянский журнал с новостями про знаменитостей, который заставила Марчелло купить, когда мы делали остановку, чтобы приобрести кое-что в дорогу.

Он рассмеялся, забирая его из моих рук и откладывая на край стола.

– Я не знаю. И меня это не волнует.

– А должно бы. Она красивая. Он горяч.И оба они безумно сексуальны. Они могли бы быть здесь сейчас. Возможно, даже в соседнем доме. И мы могли бы попросить у них сахар,– поддразнила я, проходя через огромное окно в пол на кухне, чтобы полюбоваться видом.

Сам дом располагался в буквальном смысле на озере. Или скорее НА ОЗЕРЕ, именно так это слово звучало в моей голове. Всё в озере Комо было слишком. Италия сама по себе великолепна, но Комо занимаетпервое место среди всех достопримечательностей, и это совсем не потому, что здесь мы могли бы встретить Джорджа Клуни, а может даже с ним подружиться.

Всё вокруг было каким-то волшебным. Во всем присутствовал дух сказки, эти каменные виллы, покрытые одеялами из цветов, и окружавшая нас вода, которая переливалась под лучами солнца. Чистый воздух, будивший во мне неведомые ранее ощущения, которые было невозможно игнорировать.

Я витала в мыслях о потенциальном соседстве со звездой Голливуда, когда Марчелло подошел ко мне за стойку. Его руки обхватили меня сзади, чтобы затем повернуть кран и включить воду. Проводя губами по моей шее, он мыл руки, а затем вытер их полотенцем.

Это выглядело так по-домашнему. Прижиматься друг к другу, совершая какие-то бытовые вещи. Хотя на самом деле ничего простого во всем этом не было. Скорее, это вносило в наши отношения что-то более важное. Больше комфорта, больше открытости. Мы были еще больше похожи на пару.

Но официально я всё еще была связана с Дэниелом, так что мысль о комфорте быстро испарилась, позволяя сожалению просочиться в мысли.

– Что с тобой только что произошло? Твоё умиротворенное состояние куда-то исчезло,– произнес Марчелло, потирая ладонями мои руки.

Я развернулась и прижалась лицом к его груди. Ранее я гадала, когда же наступит этот момент. Честно говоря, я даже была удивлена, что мне удавалось так долго избегать этот разговор. Но каким бы терпеливым не был Марчелло, позволяя мне увиливать от разговора о Дэниеле, наша беседа рано или поздно должна состояться.

– Своди меня поужинать сегодня, хорошо? – попросила я, поднявшись на носочки и быстро чмокнув его в подбородок. Губами я спустилась ниже к адамову яблоку, а затем к небольшой выемке у основания шеи, отчего его тело задрожало от возбуждения.

– В этом случае я займусь с тобой сексом прямо под звездами, а свежий воздух с озера будет нашим одеялом.

Теперь вам понятно, как итальянец может решить вопрос одной лишь подобной фразой...

Для этого разговора никогда не будет подходящего времени, но настал тот момент, когда пришло время открыть все секреты.

И вот мы здесь, сидим в прекрасном ресторане на берегу, и я готова поделиться подробностями своей жизни с ним. Расположившись напротив, его глаза цвета расплавленного шоколада наблюдали за мной, в них плясали блики от свечей. И в этот момент я поняла, что это могло стать моей обычной жизнью еще много лет назад. Если бы я принимала другие решения. Если бы я слушала свое сердце, а не голову. Если бы...

– Ты прикончила хлебную палочку.

– А? Что? – резко спросила я, возвращаясь на землю из воспоминаний. Он указал на кучку крошек, которые некоторое время назад представляли собой хлебную палочку, прежде чем мои пальцы начали сжимать её, превращая в мелкие крупинки. – О, упс.

Он вопросительно наклонил голову.

– Расскажи, что происходит в твоей миленькой голове, пока беспорядок на столе не приобрел бо́льший масштаб.

Забавно, что он упомянул о беспорядке...

Я сделала глубокий вдох.

– Ты практически не спрашивал меня о том, что происходит у меня дома.

– В Риме? – спросил он, и эта фраза заставила все моё тело затрепетать от понимания, что, возможно, Рим мог стать нашим общим домом.

– Нет, другой дом. Который в Бостоне.

Он покрутил пальцами ножку бокала, прежде чем поднёс его к губам, сфокусировав взгляд на мне. Перед тем, как сделать глоток, он ответил.

– Ты не сильно хотела рассказывать. И я это уважаю.

– Разве тебе неинтересно?

– Конечно, я хочу знать, но я бы предпочёл, чтобы ты сама захотела поделиться этим. Чтобы ты сама решила, когда готова всё рассказать.

Я отпила вино из своего бокала.

– Понятно.

Он придвинулся поближе к столу и накрыл мою руку своей.

– Не принимай моё молчание за отсутствие интереса. Я очень хочу узнать, что произошло в Бостоне, я действительно хочу знать всё.

– Хочешь знать всё? – переспросила я.

– Хочу. Думаешь, что у тебя есть что-то такое, что...

– Я замужем, Марчелло,– выпалила я.

Помните, я говорила о том, как мне нравится, когда я становлюсь причиной, благодаря которой меняется выражение его лица? В тот момент я думала о тех моментах, которые делают этого мужчину счастливым. Но я определенно не подумала об обратной ситуации.

Он уставился на меня совершенно ничего не выражающим взглядом. Его тело замерло, делая его похожим на статую. Всё в нем было неподвижно, не считая его челюсти, желваки которой перекатывались под кожей.

Расскажи ему остальное!

– Но я собираюсь разводиться. Мы, можно сказать, расстались. Да, наверное, именно так ты бы мог это назвать.

– Так ты в процессе первого или второго? – спросил он, сжав челюсть.

– Полагаю, что и то, и другое. Я от него ушла. И я собираюсь развестись. Сейчас я в процессе этого, но это довольно сложно. Хотя, думаю, любой развод достаточно запутанный процесс, да?

– Не знаю, я никогда не разводился,– он произнес это с ноткой упрека.

Я кивнула.

– Я определенно не планировала разводиться. Серьезно, неужели есть хоть один человек, который идет к алтарю и думает «эй, в конце концов я же всегда могу развестись»?

– Я никогда бы не хотел, чтобы мою жену посещали подобные мысли.

– Твоя жена никогда и не будет чувствовать подобное,– прошептала я, чувствуя, как подступают слезы. – Какой женщине вообще могло бы прийти в голову уйти от такого мужчины как ты?

На какое-то время мы замолчали, удерживая взгляды и тем самым безмолвно задавая друг другу вопросы. Наконец, он заговорил.

– Значит, ты разводишься.

– Да,– я сделала очередной глоток вина.

– Почему?

– Он мне изменял.

Он чуть слышно выругался на итальянском.

– А если бы он не изменял, то ты всё еще была бы замужем? И не собиралась разводиться?

– Я не знаю. Хотела бы я ответить, что в любом случае ушла бы от него по ряду других причин. Но дело в том,что, если бы я не застала его за процессом погружения по самые яйца в секретаршу, тогда сейчас я определенно не находилась бы на этом прекрасном озере, и не ела бы эту восхитительную пищу, собираясь затем вернуться на великолепную виллу с великолепным мужчиной, чтобы заняться необузданным, диким, чувственным сексом.

Он улыбнулся, практически незаметно приподняв уголок рта.

– А что значит «погружение по самые яйца»?

Я закатила глаза.

– Когда-нибудь ты сам поймешь, что я имела в виду. У меня были планы, обещания, а совершенные ошибки стали диктовать мне то, как должна протекать моя жизнь. Но в то же время, я не могу сказать, что не наступил бы тот момент, когда я поняла, что хочу от жизни большего.

Было легко вдалеке от всего мира признаваться самой себе, что моя жизнь могла быть другой, что я могла достичь большего. Если бы я вернулась домой, с головой погрузилась бы загородные приёмы и обеды в клубах, всё это означало бы, что я снова вернусь к фальшивой жизни. Та жизнь теперь казалась мне чем-то вроде каменного кардигана, который тянул меня на дно скучного-почти-забытого ада.

– У меня были друзья, которые занимали достаточно высокое положение в обществе. И друзья, чей бокал или два шардонне после пяти часов вечера превращался в три или четыре бокала во время ужина. Я не изменяла, не пила и не пыталась заполнить свою жизнь всякой дрянью. Вместо этого я стала той, которой думала, что хотела быть, и бросила то, что действительно любила.Я так хотела думать, что однажды проснусь, соберу чемодан и поеду путешествовать по миру, пытаясь найти свой собственный путь. Я бы рисовала и писала. Я бы ходила в музеи и не ощущала, что упускаю какую-то часть своей жизни. Так что я должна была оказаться здесь, чтобы осознать всё это. Дело в том, что я не могу сказать, будто была счастлива с Дэниелом, но и несчастной меня назвать сложно. Скорее, моя жизнь была какой-то нейтральной. И это звучит не очень хорошо.