21 июня 1902

«Они идут — туманные…»

Они идут — туманные С мерцаньями в глазах. На них одежды странные, Вокруг — печаль и страх. Несут обетования, Но шаг их мерно-тих. Ужасные желания Когда-то были в них. Они сердца кровавили, Их слезы запеклись. Кровавый ток оставили И улетели в высь. Теперь идут туманные, Одежды их белы. Но чудные, но странные, Исполненные мглы.

23 июня 1902

Канун Иванова дня

«Я помню тихий мрак и холод с высоты…»

Я помню тихий мрак и холод с высоты. Там своды мрачные задумчиво чернели. Там нити прочные сплетались, как мечты, Здесь — думы грешные, сплетаясь, пламенели. Там — лестницы взбегали к куполам, И образа мерцали странным светом. Недосягаемым тогда казалось нам Предаться пламенеющим обетам…

29 июня 1902

«Ушли в туман мечтания…»

Ушли в туман мечтания, Забылись все слова. Вся в розовом сиянии Воскресла синева. Умчались тучи грозные, И пролились дожди. Великое, бесслезное!.. Надейся, верь и жди.

30 июня 1902

«Вот снова пошатнулись дали…»

Вот снова пошатнулись дали, Бегут, синеющие, в высь. Открыли всё, что закрывали, И, засмеявшись, вновь слились… Пускай же долго без просвета Клубятся тяжко облака. Ты неизбежна, Дева Света, Душа — предчувствием легка. Она займется в час вечерний, В прохладном таинстве струи, И скроет свой восторг безмерный В одежды белые Твои.

Июнь 1902

«Хоронил я тебя, и, тоскуя…»

Хоронил я тебя, и, тоскуя, Я растил на могиле цветы, Но в лазури, звеня и ликуя, Трепетала, блаженная, ты. И к родимой земле я клонился, И уйти за тобою хотел, Но, когда я рыдал и молился, Звонкий смех твой ко мне долетел. Похоронные слезы напрасны — Ты трепещешь, смеешься, жива! И растут на могиле прекрасной Не цветы — огневые слова!

Июнь 1902

«Когда смыкаешь ты ресницы…»

Когда смыкаешь ты ресницы, Твоя душа себе берет Прекрасный образ белой птицы И в нем взрезает глади вод.

Июнь-июль 1902

«Замерла береговая песня…»

Замерла береговая песня; В стоне чайки — белоснежный зов. В тишине — еще, еще чудесней Дуновенья снежных облаков.

Июнь-июль 1902

«Для меня возможны все желания…»

Для меня возможны все желания, И великие и малые мечты. Мне понятны бездны, содрогания, Тишина, и день, и ночь, и ты.

5 июля 1902

«Исчезла, отлетела в высь…»

Исчезла, отлетела в высь. Замолкла в сферах отдаленных. Стезей лазурной поднимись На крыльях светлых и влюбленных. Там подними ее покров. На стон ответствуй равным стоном. Страну видений и духов Могучим пронизай законом. Лови, лови ее ответ. Ты лучшие проводишь годы. Там — впереди — ни звуков нет, Ни снов, ни страсти, ни свободы. Проснулся дремлющий орел И к солнцу обратил зеницы. И там, тоскующий, нашел Стезю мятежной голубицы.

11 июля 1902

«В дрожащем эфире…»

В дрожащем эфире Светила купались чудесно. Я думал о мире С тобою, прелестной. С тоскою о боге, С тоскою в невольной разлуке — На этой дороге Мне слышались чудные звуки.

13 июля 1902

«По узким площадям ловил я тень девицы…»

По узким площадям ловил я тень девицы, Но камни и тоска, казалось, — заодно. Я ночью ворожил перед окном светлицы, — Не отворилось мне дрожащее окно. Я птицей пролетел, бросая страсти крики, И страстно верил я белеющим словам. Я был перед тобой двуликий и безликий, Я тень твою искал по узким площадям.

13 июля 1902

«Сладко найти нам звезду…»

Сладко найти нам звезду. Вот она — в небе видна. Я осторожно приду — Будем шептать имена. К нашей родной стороне Ты устремись — и не лги. Вечер мой снова в огне, День мой свершает круги.

18 июля 1902

«Вечер мой в красном огне…»

Вечер мой в красном огне. День мой свершает круги.   О, не вздыхай обо мне,   Юная, сердцем не лги. Сонная дремлет земля, Этих огней далека.   Выйди в ночные поля,   Мы углубимся в века.