«Благоуханных дней теченье…»

Благоуханных дней теченье Сменяют тяжкие года, Но этих прошлых дней значенье Неизгладимо никогда… Пускай зима снега покоит На омертвелых лепестках, — Мечта пророчески откроет И в зимний день — цветистый прах.

22 января 1901

«Часто в мысли гармония спит…»

Часто в мысли гармония спит И не льется словесной волною. И молчанье бесцельно таит Непонятный упрек над собою. Только чувствовать, верить, узрев, Но сказать, — не услышишь ответа… Точно песня, весь мир облетев, Возвратилась, ничем не согрета.

23 января 1901

«Я сходил в стремнины горные…»

Я сходил в стремнины горные, Видел долы и леса. Над мечтой моей упорною Загорались небеса. Ночи шли путями звездными, Ярким солнцем дни текли Над горами и над безднами, Где томился я в пыли. Где сходил в стремнины горные, Где в долинах и лесах Воскрешал мечтой упорною Давней жизни мертвый прах…

7 февраля 1901

«Я понял смысл твоей печали…»

Я понял смысл твоей печали, Когда моря из глубины Светила ночи возвращали В их неземные вышины. Когда внезапным отраженьем Небесных тел в земных морях Я был повержен в изумленье, — Я понял твой заветный страх. Ты опечалена природой — Общеньем моря и светил, И, без надежды на свободу, Устрашена согласьем сил.

11 февраля 1901

Последняя часть философской поэмы

Ты, о, Афина бессмертная С неумирающим Эросом! Бог бесконечного творчества С вечно творящей богинею!   О, золотые родители   Всевдохновенных детей! Ты, без болезни рожденное, Ты, вдохновенно-духовное, Мудро-любовное детище,   Умо-сердечное — ты! Эроса мудро-блаженного, Мудрой Афины божественной, В вечном общеньи недремлющих,   Ты — золотое дитя!

11 февраля 1901

«Так — одинокой, легкой тенью…»

Так — одинокой, легкой тенью Перед душою, полной зла, Свои благие исцеленья Она однажды пронесла.

7 марта 1901

«Пять изгибов сокровенных…»

Пять изгибов сокровенных Добрых линий на земле. К ним причастные во мгле Пять стенаний вдохновенных. Вы, рожденные вдали, Мне, смятенному, причастны Краем дальним и прекрасным Переполненной земли. Пять изгибов вдохновенных, Семь и десять по краям, Восемь, девять, средний храм — Пять стенаний сокровенных, Но ужасней — средний храм — Меж десяткой и девяткой, С черной, выспренней загадкой, С воскуреньями богам.

10 марта 1901

«Вчера я слышал песни с моря…»

Вчера я слышал песни с моря И плески волн о южный брег, Душа, в смятеньи песням вторя, К полудню направляла бег. Так — невозможного искала, И лишь далеко ввечеру Сознаньем поздним разгадала Волны певучую игру. Но вновь перед вечерним светом Она болит из глубины И чует в сумраке согретом Загадку песни и волны.

19 марта 1901

«Вечерний свет заутра снова…»

Вечерний свет заутра снова В сияньи дня прольется мне. Его пророческое слово Находит отзвук в старине. То старый раб в чертогах ясных Находит признаки теней Победоносных и прекрасных Во всем величии царей.

19 марта 1901

«Отзвучала гармония дня…»

Отзвучала гармония дня — Замирают последние песни… Ты, душа, порожденье огня, В наступающем мраке воскресни. На границе печалей дневных, На границе вечерних веселий, Загорайся огнем новоселий По краям облаков грозовых.

19 марта (?) 1901

«Он уходил, а там глубоко…»

Он уходил, а там глубоко Уже вещал ему закат К земле, оставленной далеко, Его таинственный возврат.

8 мая 1901

«Завтра рассвета не жди…»

Завтра рассвета не жди. Завтра никто не проснется. Ты и мечты не буди. Услышишь, как кто-то смеется. Только с дороги сойди. Жалобным смехом смеется. Громко кричит: «Отойди!» Он — сумасшедший. Не жди Завтра рассвета. Никто не проснется. Ты же и в спящей мечте Разгадку найди.