<Châtelaine и Бертран.>

— Друг мой, ты предан мне? — Госпожа моя, знаете Вы, Что предан я Вам навек!.. — Если да, то поклянись, Что о том порученьи, Которое дам тебе, Не узнает никто из живущих В этом замке и вкруг него, Не узнает и герцог, Мой супруг. — Если без клятв не верите мне, Чем мне поклясться Вам, госпожа? Клянусь Вам солнцем, которое Вас Любит, как розу, ласкать! Клянусь луной, чей путь ночной Лежит близ Ваших окон всегда! — Нет, большим еще клянись! О, как сильна и прекрасна любовь! Даже этой породе, Низкой, глупой, смешной и ничтожной, Рыцаря силу и верность дает! <Действие второе>

Сквозь редкие сосны виднеется скалистый берег и синеет океан. К хрустальному источнику, бьющему из черной скалы под ветвями столетней сосны, подходят два рыцаря.

Первый <Бертран> [54]

Доблестный рыцарь, Крепко мы бились, Сломал я копье и меч, Но не сразил я тебя!

Второй <Рыцарь-Грядущее>

Хвалю я силу И отвагу твою! Ты крепок и тверд, Как этот ствол столетней сосны!

Первый

Дай, влажные шлемы мы снимем, Омоем пот с лица, И влаги хрустальной Мы зачерпнем и уста Воспаленные в ней омочим!

Второй

Да, отдых в мир Да будет меж нами теперь! Здесь отдохнем мы!

(Снимают шлемы)

Первый

Не думал я, Когда бился с тобой, Что под шлемом твоим Серебрятся кудри седые! Мальчика дерзкого думал я видеть, — Вижу мужа, испытанного в боях, Но все же, Хоть и седа твоя голова, — Взор твой как у юноши горит! И голос твой — рога звончей!

Второй

Не ждал и я увидать, Что в черных твоих волосах Так много прядей седых! Верно, в жизни ты много Нужды и горя видал! Но, хоть голос твой глух и глубок, — И твое сияет лицо Каким-то юным огнем!

Первый

Слушай же, доблестный рыцарь! Поведаем мы друг другу О жизни нашей, Чтобы братство наше Не одним разящим мечом, Но и словом друга Крепче скрепить!

Второй

Охотно: К рассказу ты первый приступишь! Он крепче вас свяжет И в битвах грядущих Мы будем друзьями, И враг ни один Перед нами не устоит!

Первый

Слушай же, рыцарь, Рассказ печальный О жизни моей: Нищим ребенком я был В цветущей южной стране. В замок гордого графа На службы был взят с малых лет. Верною службой Рыцарства я достиг! Но на первом турнире, Кознями злыми обманут, Рыцаря плохого подлым ударом Был выбит я из седла! Он наступил мне на грудь, Но замка того госпожа, Роза средь роз, Графства владычица, Дама моя, Махнула платком, Чтоб пощадил он меня! О, как горел я стыдом И гневом напрасным! И просил я мне сердце пронзить! Но жизнь оставили подлые мне, Жизнь — не на радость, на муку! С той поры Никто мне проходу не дает, Все издеваются они надо мной, Лишь она одна, Которой верен я сердцем моим, Она не смеется одна![55] Но так далек я от нее, Как бедная травка от розы пышной, Как жалкий пес ото льва, Как ничтожный червь от небес! И взор благосклонный раз в год Мне дороже всей жизни моей!

Второй

Печален, брат, твой рассказ! Глупые злые люди Смеются над тобой! Но сам я сейчас испытал Силу твоей руки И пламень ударов твоих! Подлое, низкое время, Когда рыцарей лучших не ценят своих! Но зачем же прибыл ты С юга далекого к нам На север суровый?

Первый

Я — посол моей госпожи. Она велела мне, тайну храня Пуще жизни моей, Рыцаря отыскать, Что песню сложил, От которой не спится ей!

Второй

Где же песню эту слыхала она?

Первый

Пел ее в замке заезжий жонглер, И с той поры Покоя не знает она!

<…>

Первый

Брат, слушать я рад! Странное чувство! Верю, что можешь Ты мне помочь! Словно сам бог Послал мне тебя В награду за долгий путь! Многое знать хочу о тебе я, И сердце предчувствием бьется, Что ж, начинай свой рассказ! вернуться

54

Cлова «Бертран» и «Рыцарь-Грядущее» приписаны Блоком позже на протяжении всей сцены.

вернуться

55

Помета на полях рукописи: «едва ли».