<1903–1906>

К Востоку*

Вот и скрылись, позабылись снежных гор чалмы. Зной пустыни, путь к востоку, мертвые холмы. Каменистый, красно-серый, мутный океан На восток уходит, в знойный, в голубой туман. И все жарче, шире веет из степей теплынь, И все суше, слаще пахнет горькая полынь. И холмы все безнадежней. Глина, роговик… День тут светел, бесконечен, вечер синь и дик. И едва стемнеет, смеркнет, где-то между скал, Как дитя, как джинн пустыни, плачется шакал, И на мягких крыльях совки трепетно парят, И на тусклом небе звезды сумрачно горят.

<1903–1906>

Путеводные знаки*

Он ставит путеводные знаки.

Коран Бог для ночных паломников в Могребе Зажег огни — святые звезды Пса. Привет тебе, сверкающая в небе     Алмазно-синяя роса! Путь по пескам от Газы до Арима Бог оживил приметами, как встарь. Привет вам, камни — четки пилигрима,     В пустыне ведшие Агарь! Костями бог усеял все дороги, Как след гиен среди ущелий Ти. Привет вам, почивающие в боге,     Нам проторившие пути!

<1903–1906>

Мудрым*

Герой — как вихрь, срывающий палатки, Герой врагу безумный дал отпор, Но сам погиб — сгорел в неравной схватке, Как искрометный метеор. А трус живет. Он тоже месть лелеет, Он точит меткий дротик, но тайком. О да, он — мудр! Но сердце в нем чуть тлеет: Как огонек под кизяком.

<1903–1906>

Зеленый стяг*

Ты почиешь в ларце, в драгоценном ковчеге,   Ветхий деньми, Эски, Ты, сзывавший на брань и святые набеги   Чрез моря и пески. Ты уснул, но твой сон — золотые виденья.   Ты сквозь сорок шелков Дышишь запахом роз и дыханием тленья —   Ароматом веков. Ты покоишься в мире, о слава Востока!   Но сердца покорил Ты навек. Не тебя ль над главою пророка   Воздвигал Гавриил? И не ты ли царишь над Востоком доныне?   Развернися, восстань — И восстанет Ислам, как саму мы пустыни,   На священную брань! Проклят тот, кто велений Корана не слышит.   Проклят тот, кто угас Для молитвы и битв, — кто для жизни не дышит,   Как бесплодный Геджас. Ангел смерти сойдет в гробовые пещеры,—   Ангел смерти сквозь тьму Вопрошает у мертвых их символы веры:   Что мы скажем ему?

<1903–1906>

Священный прах*

Пыль, по которой Гавриил Свой путь незримый совершает В полночный час среди могил, Целит и мертвых воскрешает. Прах, на который пала кровь Погибших в битве за свободу, Благоговенье и любовь Внушает мудрому народу. Прильни к нему, благослови Миг созерцания святыни — И в битву мести и любви Восстань, как ураган пустыни.

<1903–1906>

Авраам*

Коран, VI Был Авраам в пустыне темной ночью И увидал на небесах звезду. «Вот мой господь!» — воскликнул он. Но в полночь Звезда зашла — и свет ее померк. Был Авраам в пустыне пред рассветом И восходящий месяц увидал. «Вот мой господь!» — воскликнул он. Но месяц Померк и закатился, как звезда. Был Авраам в пустыне ранним утром И руки к солнцу радостно простер. «Вот мой господь!» — воскликнул он. Но солнце Свершило день и закатилось в ночь. Бог правый путь поведал Аврааму.

<1903–1906>

Сатана Богу*

И когда мы сказали ангелам: падите ниц перед Адамом, все пали, кроме Эблиса, сотворенного из огня.

Коран Я — из огня, Адам — из мертвой глины,   И ты велишь мне пред Адамом пасть! Что ж, сей в огонь листву сухой маслины —   Смиряй листвой его живую страсть. О, не смиришь! Я только выше вскину   Свой красный стяг. Смотри: уж твой Адам Охвачен мной! Я выжгу эту глину,   Я, как гончар, закал и звук ей дам.

<1903–1906>

Зейнаб*

Зейнаб, свежесть очей! Ты — арабский кувшин:   Чем душнее в палатках пустыни, Чем стремительней дует палящий хамсин,   Тем вода холоднее в кувшине. Зейнаб, свежесть очей! Ты строга и горда:   Чем безумнее любишь — тем строже. Но сладка, о, сладка ледяная вода,   А для путника — жизни дороже! вернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернуться