1902

«Багряная печальная луна…»*

Багряная печальная луна Висит вдали, но степь еще темна, Луна во тьму свой теплый отблеск сеет И над болотом красный сумрак реет. Уж поздно — и какая тишина! Мне кажется, луна оцепенеет: Она как будто выросла со дна И допотопной розою краснеет. Но меркнут звезды. Даль озарена. Равнина вод на горизонте млеет, И в ней луна столбом отражена. Склонив лицо прозрачное, светлеет И грустно в воду смотрится она. Поет комар. Теплом и гнилью веет.

1902

Смерть*

Спокойно на погосте под луною… Крестов объятья, камни и сирень… Но вот наш склеп, — под мраморной стеною, Как темный призрак, вытянулась тень. И жутко мне. И мой двойник могильный Как будто ждет чего-то при луне… Но я иду — и тень, как раб бессильный, Опять ползет, опять покорна мне!

1902

Лесная дорога*

В березовом лесу, где распевают птицы, Где в шелковой траве сквозь тень лучи горят, Темнеют холмики — могил забытых ряд, А под березами, как юные черницы, Смиренно елочки зеленые стоят. Был здесь когда-то скит, как говорят преданья, И десять девственниц, отрекшись от земли, В нем приняли обет святого созерцанья, Держали строгий пост и, как цветы, цвели Под пенье божьих птиц и странников сказанья. Был здесь дремучий бор, в народе говорят, Был долгий стан татар, в лесах кипели битвы; Потом был этот край спокоен и богат, И древний скудный скит и подвиги молитвы Забылись, точно сон, уж много лет назад. Немало было снов, — зачем нам помнить их? И вот опять весна. В лесу все зеленеет, Лес сенокоса ждет, а небосклон синеет Меж белых облаков, среди вершин лесных, И на глазах трава в полдневном зное млеет. Пройдет моя весна, и этот день пройдет, Но весело бродить и знать, что все проходит, Меж тем как счастье жить вовеки не умрет, Покуда над землей заря зарю выводит И молодая жизнь родится в свой черед. Бежит зеленый лес, поют и свищут птицы, А вон и озеро, песчаный, белый скат… Пошел! И бубенцы играют и гремят, В колесах, как лучи, блестят на солнце спицы, И кружева теней по лошадям скользят…

1902

«Когда вдоль корабля, качаясь, вьется пена…»*

Когда вдоль корабля, качаясь, вьется пена И небо меж снастей синеет в вышине, Люблю твой бледный лик, печальная Селена, Твой безнадежный взор, сопутствующий мне. Люблю под шорох волн рыбацкие напевы, И свежесть от воды — ночные вздохи волн, И созданный мечтой, манящий образ девы, И мой бесцельный путь, мой одинокий челн.

1902

«Если б вы и сошлись, если б вы и смирилися…»*

Если б вы и сошлись, если б вы и смирилися,—     Уж не той она будет, не той! Кто вернет тот закат, как навек вы простилися,     Темный взор, засиявший слезой? Дни бегут — и теперь от былого осталися     Только думы о том, чего нет, Лишь цветы, что цвели в день, когда вы венчалися,     Да поблекший портрет!

1902

«Крест в долине при дороге…»*

Крест в долине при дороге, А на нем, на ржавых копьях У подножия распятья, Из степных цветов венок… Как был ясен южный вечер! Как любил я вечерами Уходить в простор долины, К одинокому кресту! Тяжело в те дни мне было. Я был молод, я навеки С тем, кому я отдал душу, Расставался в эти дни. Чья же грусть мою смиряла? Кто, задумчивый и кроткий, Сплел в долине при дороге Из степных цветов венок? За широкою долиной, В балках, даль полей синела, Южный августовский вечер Был спокоен, тих и ясен, А в долине кто-то пел. И звала меня, томила Даль полей, что поздним летом Так прекрасна и бесстрастна, Так безлюдна и грустна.

1902

«Как все спокойно и как все открыто!..»*

Как все спокойно и как все открыто! Как на земле стало тихо и бедно! Сад осыпается, — все в нем забыто, Небо велико и холодно-бледно… Небо далекое, не ты ли, немое, Меня пугаешь своим простором? Здесь, в этой бедности, где все родное, Встречу я осень радостным взором. Еще рассеян огонь листопада, И редкие краски ласково-ярки; Еще синицы свищут из сада, И как им тихо в забытом парке! И только ночью, когда бушует Осенний ветер, все чуждо снова… И одинокое сердце тоскует: О, если бы близость сердца родного! вернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернуться