<1840>

* * *

Не знаю, отчего так грустно мне при ней? Я не влюблен в нее: кто любит, тот тоскует, Он болен, изнурен любовию своей. Он день и ночь в огне – он плачет и ревнует… Я не влюблен… при ней бывает грустно мне – И только… Отчего – не знаю. Оттого ли, Что дума и у ней такой же просит воли, Что сердце и у ней в таком же дремлет сне? Иль от предчувствия, что некогда напрасно, Но пылко мне ее придется полюбить? Бог весть! А полюбить я не хотел бы страстно: Мне лучше нравится – по-своему грустить. Взгляните, вот она: небрежно локон вьется, Спокойно дышит грудь, ясна лазурь очей – Она так хороша, так весело смеется… Не знаю, отчего так грустно мне при ней?

<1844>

СОСНА

Во сыром бору сосна стоит, растет; Во чистом поле метель гудит, поет; Над землею тучи серые шатром; На земле снега пушистые ковром; Вьюга, холод, но печальная сосна Неизменна, как весною зелена. Возвратится ли веселая весна, Пробудится ли природа ото сна, Прояснеют, улыбнутся небеса, В листья нежные оденутся леса, Заблестит сквозь зелень ландыш серебром, Засинеет незабудка над ручьем, Взглянет солнце с неба чистого светлей, И зальется звонкой трелью соловей - Все по-прежнему печальна, зелена, Думу думает тяжелую сосна. Грустно, тяжко ей, раскидистой, расти: Все цветет, а ей одной лишь не цвести! Собирая иглы острые свои, Хочет в землю глубоко она уйти Иль, сорвавшися с извивистых корней, В небо взвихриться метелью из ветвей. Да крепка земля, далеки небеса - И стоит она, угрюмая краса, И весною и зимою зелена, И зимою и весною холодна… Тяжело сосной печальною расти, Не меняться никогда и не цвести, Равнодушным быть и к счастью и к беде, Но судьбою быть прикованным к земле, Быть бессильным – превратиться в бренный прах Или вихрем разыграться в небесах!

<1845>

ХОЗЯИН

В низенькой светелке с створчатым окном Светится лампадка в сумраке ночном: Слабый огонечек то совсем замрет, То дрожащим светом стены обольет. Новая светелка чисто прибрана: В темноте белеет занавес окна; Пол отструган гладко; ровен потолок; Печка развальная стала в уголок. По стенам – укладки с дедовским добром, Узкая скамейка, крытая ковром, Крашеные пяльцы с стулом раздвижным И кровать резная с пологом цветным. На кровати крепко спит седой старик: Видно, пересыпал хмелем пуховик! Крепко спит – не слышит хмельный старина, Что во сне лепечет под ухом жена. Душно ей, неловко возле старика; Свесилась с кровати полная рука; Губы раскраснелись, словно корольки; Кинули ресницы тень на пол щеки; Одеяло сбито, свернуто в комок; С головы скатился шелковый платок; На груди сорочка ходит ходенем, И коса сползает по плечу ужом. А за печкой кто-то нехотя ворчит: Знать, другой хозяин по ночам не спит! На мужа с женою смотрит домовой И качает тихо дряхлой головой: «Сладко им соснулось: полночь на дворе… Жучка призатихла в теплой конуре; Обошел обычным я дозором дом - Весело хозяить в домике таком! Погреба набиты, закрома полны, И на сеновале сена с три копны; От конюшни кучки снега отгребешь, Корму дашь лошадкам, гривы заплетешь, Сходишь в кладовые, отомкнешь замки – Клади дорогие ломят сундуки. Все бы было ладно, все мне по нутру… Только вот хозяйка нам не ко двору: Больно черноброва, больно молода,- На сердце тревога, в голове – беда! Кровь-то говорлива, грудь-то высока… Мигом одурачит мужа-старика… Знать, и домовому не сплести порой Бороду седую с черною косой. При людях смеется, а – глядишь – тайком Плачет да вздыхает – знаю я по ком! Погоди ж, я с нею шуточку сшучу И от черной думы разом отучу: Только обоймется с грезой горячо - Я тотчас голубке лапу на плечо, За косу поймаю, сдерну простыню - Волей аль неволей грезу отгоню… Этим не проймется – пропадай она, Баба-переметка, мужняя жена! Всей косматой грудью лягу ей на грудь И не дам ни разу наливной вздохнуть, Защемлю ей сердце в крепкие тиски: Скажут, что зачахла с горя да с тоски».

<1849>

БАРКАРОЛА

Стихнул говор карнавала, На поля роса упала, Месяц землю серебрит, Все спокойно, море спит. Волны нянчают гондолу… «Спой, синьора, баркаролу! Маску черную долой, Обойми меня и пой!…» «Нет, синьор, не скину маски, Не до песен, не до ласки: Мне зловещий снился сон, Тяготит мне сердце он». «Сон приснился, что ж такое? Снам не верь ты, все пустое; Вот гитара, не тоскуй, Спой, сыграй и поцелуй!…» «Нет, синьор, не до гитары: Снилось мне, что муж мой старый Ночью тихо с ложа встал, Тихо вышел на канал, Завернул стилет свой в полу И в закрытую гондолу - Вон, как эта, там вдали - Шесть немых гребцов вошли…»