<1854>

В АЛЬБОМ КРАСИВОЙ ЧУЖЕСТРАНКЕ

Написано в Москве

Вокруг тебя очарованье. Ты бесподобна. Ты мила. Ты силой чудной обаянья К себе поэта привлекла. Но он любить тебя не может: Ты родилась в чужом краю, И он охулки не положит, Любя тебя, на честь свою.

<1854>

НЕМЕЦКАЯ БАЛЛАДА

Барон фон Гринвальдус, Известный в Германье, В забралах и в латах На камне пред замком, Пред замком Амальи, Сидит, принахмурясь; Сидит и молчит. Отвергла Амалья Баронову руку!… Барон фон Гринвальдус От замковых окон Очей не отводит И с места не сходит; Не пьет и не ест. Года за годами… Бароны воюют, Бароны пируют; Барон фон Гринвальдус, Сей доблестный рыцарь, Все в той же позицье На камне сидит.

<1854>

ДРЕВНИЙ ПЛАСТИЧЕСКИЙ ГРЕК

Люблю тебя, дева, когда золотистый И солнцем облитый ты держишь лимон, И юноши зрю подбородок пушистый Меж листьев аканфа и белых колонн. Красивой хламиды тяжелые складки Упали одна за другой… Так в улье шумящем вкруг раненой матки Снует озабоченный рой.

<1854>

ДОБЛЕСТНЫЕ СТУДИОЗУСЫ

Как будто из Гейне

Фриц Вагнер – студьозус из Иены, Из Бонна – Иеронимус Кох, Вошли в кабинет мой с азартом, Вошли, не очистив сапог. «Здорово, наш старый товарищ! Реши поскорее наш спор: Кто доблестней – Кох или Вагнер?» - Спросили с бряцанием шпор. «Друзья! вас и в Иене и в Бонне Давно уже я оценил: Кох логике славно учился, А Вагнер искусно чертил». Ответом моим недовольны: «Решай поскорее наш спор!» - Они повторили с азартом И с тем же бряцанием шпор. Я комнату взглядом окинул И, будто узором прельщен: «Мне нравятся очень… обои» – Сказал им и выбежал вон. Понять моего каламбура Из них ни единый не мог, И долго стояли в раздумье Студьозусы Вагнер и Кох.

<1854>

ЖЕЛАНИЯ ПОЭТА

Хотел бы я тюльпаном быть, Парить орлом по поднебесью, Из тучи ливнем воду лить Иль волком выть по перелесью. Хотел бы сделаться сосною, Былинкой в воздухе летать, Иль солнцем землю греть весною, Иль в роще иволгой свистать. Хотел бы я звездой теплиться, Взирать с небес на дольний мир, В потемках по небу скатиться, Блистать, как яхонт иль сапфир. Гнездо, как пташка, вить высоко, В саду резвиться стрекозой, Кричать совою одиноко, Греметь в ушах ночной грозой… Как сладко было б на свободе Свой образ часто так менять И, век скитаясь по природе, То утешать, то устрашать!

<1854>

ПОМЕЩИК И САДОВНИК

Басня Помещику однажды в воскресенье Поднес презент его сосед. То было некое растенье, Какого, кажется, в Европе даже нет. Помещик посадил его в оранжерею; Но как он сам не занимался ею (Он делом занят был другим: Вязал набрюшники родным), То раз садовника к себе он призывает И говорит ему: «Ефим! Блюди особенно ты за растеньем сим; Пусть хорошенько прозябает». Зима настала между тем. Помещик о своем растенье вспоминает И так Ефима вопрошает: «Что? хорошо ль растенье прозябает?» «Изрядно,- тот в ответ,- прозябло уж совсем!» Пусть всяк садовника такого нанимает, Который понимает, Что значит слово «прозябает».

<1855>

МОЙ ПОРТРЕТ

Когда в толпе ты встретишь человека, Который наг;[98] Чей лоб мрачней туманного Казбека, Неровен шаг; Кого власы подъяты в беспорядке; Кто, вопия, Всегда дрожит в нервическом припадке,- Знай: это я! Кого язвят, со злостью вечно новой, Из рода в род; С кого толпа венец его лавровый Безумно рвет; Кто ни пред кем спины не клонит гибкой,- Знай: это я!… В моих устах спокойная улыбка, В груди – змея!

<1856>

ПАСТУХ, МОЛОКО И ЧИТАТЕЛЬ

Басня Однажды нес пастух куда-то молоко, Но так ужасно далеко, Что уж назад не возвращался. Читатель! он тебе не попадался?

<1859>

* * *

Романс

вернуться

98

Вариант: «На коем фрак».