<1857>

9 «Надежду!» – тихим повторили эхом Брега, моря, дубравы… и не прежде Конрад очнулся. «Где я? – с диким смехом Воскликнул он.- Здесь слышно о надежде! Но что же песня?… Помню без того я Твое, дитя, счастливое былое… Три дочери у матери вас было, Тебе судьба столь многое сулила… Но горе к вам, цветы долины, близко: В роскошный сад змея уже проникла, И все, чего коснулась грудью склизкой, Трава ль, цветы ль – краса и прелесть сада,- Все высохло, поблекло и поникло, И замерло, как от дыханья хлада… О да! стремись к минувшему мечтою, Припоминай те дни, что над тобою Неслись доселе б весело и ясно, Когда б… молчишь?… Запой же песнь проклятья: Я жду ее, я жду слезы ужасной, Что и гранит прожечь, упавши, может… На голову ее готов принять я: Пусть падает, пускай палит чело мне, Пусть падает! Пусть червь мне сердце гложет, И пусть я все минувшее припомню И все, что ждет в аду меня, узнаю!» «Прости, прости! я виновата, милый! Пришел ты поздно, ждать мне грустно было: Невольно песнь какая-то былая… Но прочь ее!… Тебя ли упрекну я? С тобой, о мой желанный, прожила я Одну минуту… но и той одною Не поменялась бы с людской толпою На долгий век томлений и покоя… Сам говорил ты, что судьба людская Обычная – судьба улиток водных: На мутном дне печально прозябая, В часы одних волнений не погодных, Однажды в год, быть может, даже реже, Наверх они, на вольный свет проглянут, Вдохнут в себя однажды воздух свежий, И вновь на дно своей могилы канут… Не для такой судьбы сотворена я: Еще в отчизне, девочкой, играя С толпой подруг, о чем-то я, бывало, Вздыхала тайно, смутно тосковала… Во мне тревожно сердце трепетало! Не раз, от них отставши, я далеко На холм один взбегала на высокой И, стоя там, просила со слезами, Чтоб божьи пташки по перу мне дали Из крыл своих – и, размахнув крылами, Порхнула б я к небесной синей дали… С горы бы я один цветок с собою, Цвет незабудки унесла, высоко За тучи, с их пернатою толпою Помчалася – ив вышине далекой Исчезла!… Ты, паря над облаками, Услышал сердца пылкое желанье И, обхватив орлиными крылами, Унес на небо слабое созданье! И пташек не завидую я доле… Куда лететь? исполнено не все ли, Чего просили сердца упованья? Я божье небо в сердце ощутила, Я человека на земле любила!»

<1857>

10 Прощай, прощай! О, если б знала ты, Как тяжело, как страшно это слово… От муки разорваться грудь готова, А в голове больной бунтуют снова Одна другой безумнее мечты. Я гнал их прочь, обуздывая властью Моей любви, глубокой и святой; В борьбу и в долг я верил, веря счастью; Из тьмы греха исторгнут чистой страстью, Я был царем над ней и над собой. Я, мучася, ревнуя и пылая, С тобою был спокоен, чист и тих, Я был с тобою свят, моя святая! Я не роптал – главу во прах склоняя, Я горько плакал о грехах своих. Прощай! прощай!… Вновь осужден узнать я На тяжкой жизни тяжкую печать Не смытого раскаяньем проклятья… Но, испытавший сердцем благодать, я Теперь иду безропотно страдать.

<1857 >

11 Ничем, ничем в душе моей Заветной веры ты не сгубишь… Ты можешь полюбить сильней, Но так легко ты не разлюбишь. Мне вера та – заветный клад, Я обхватил его руками… И, если руки изменят, Вопьюсь в безумии зубами. Та вера – жизнь души моей, Я даром не расстанусь с ней. Тебя любил я так смиренно, Так глубоко и так полно, Как жизнью новой озаренной Душе лишь раз любить дано. Я все, что в сердце проникало Как мира высшего отзыв, Что ум восторгом озаряло,- Передавал тебе, бывало, И ты на каждый мой порыв Созвучьем сердца отвечала. Как в книге, я привык читать В душе твоей и мог по воле Всем дорогим мне наполнять Страницы, белые дотоле. И с тайной радостью следил, Как цвет и плод приносит ныне То, что вчера я насадил В заветной, девственной святыне. Я о любви,своей молчал, Ее таил, как преступленье… И жизни строгое значенье Перед тобой разоблачал. А все же чувствовали сами Невольно оба мы не раз, Что душ таинственная связь Образовалась между нами. Тогда… хотелось мне упасть К твоим ногам в порыве страсти… Но сила непонятной власти Смиряла бешеную страсть. Нет! Не упал бы я к ногам, Не целовал бы след твой милый, Храня тебя, хранимый сам Любви таинственною силой… Один бы взгляд, один бы звук, Одно лишь искреннее слово - И бодро я пошел бы снова В путь одиночества и мук. Но мы расстались без прощанья, С тоской суровой и немой, И в час случайного свиданья Сошлись с холодностью сухой; Опущен взгляд, и чинны речи, Рука как мрамор холодна… А я, безумный, ждал той встречи, Я думал, мне простит она Мою тоску, мои мученья, Невольный ропот мне простит И вновь в молитву обратит Греховный стон ожесточенья!