2 Скорей, скорей топи средь диких волн разврата И мысль и сердце, ношу чувств и дум; Насмейся надо всем, что так казалось свято, И смело жизнь растрать на пир и шум! Сюда, сюда бокал с играющею влагой! Сюда, вакханка! слух мне очаруй Ты песней, полною разгульною отвагой! На – золото, продай мне поцелуй… Вино кипит во мне, и жжет меня лобзанье… Ты хороша! о, слишком хороша!… Зачем опять в груди проснулося страданье И будто вздрогнула моя душа? Зачем ты хороша? забытое мной чувство, Красавица, зачем волнуешь вновь? Твоих томящих ласк постыдное искусство Ужель во мне встревожило любовь? Любовь, любовь!., о нет, я только сожаленье, Погибший ангел, чувствую к тебе… Поди, ты мне гадка! я чувствую презренье К тебе, продажной, купленной рабе! Ты плачешь? Нет, не плачь. Как? я тебя обидел? Прости, прости мне – это пар вина; Когда б я не любил, ведь я б не ненавидел. Постой, душа к тебе привлечена - Ты боле с уст моих не будешь знать укора. Забудь всю жизнь, прожитую тобой, Забудь весь грязный путь порока и позора, Склонись ко мне прекрасной головой,- Страдалица страстей, страдалица желанья, Я на душу тебе навею сны, Ее вновь оживит любви моей дыханье. Как бабочку дыхание весны. Что ж ты молчишь, дитя, и смотришь в удивленье, А я не пью мой налитой бокал? Проклятие! опять ненужное мученье Внутри души я где-то отыскал! Но на плечо ко мне она склоняся дремлет, И что во мне – ей непонятно то; Недвижно я гляжу, как сон ей грудь подъемлет, И глупо трачу сердце за ничто! 3 Чего хочу?… Чего?… О! так желаний много, Так к выходу их силе нужен путь, Что кажется порой – их внутренней тревогой Сожжется мозг и разорвется грудь. Чего хочу? Всего со всею полнотою! Я жажду знать, я подвигов хочу, Еще хочу любить с безумною тоскою, Весь трепет жизни чувствовать хочу! А втайне чувствую, что все желанья тщетны, И жизнь скупа, и внутренно я хил, Мои стремления замолкнут, безответны, В попытках я запас растрачу сил. Я сам себе кажусь, подавленный страданьем, Каким-то жалким, маленьким глупцом, Среди безбрежности затерянным созданьем, Томящимся в брожении пустом… Дух вечности обнять за раз не в нашей доле, А чашу жизни пьем мы по глоткам, О том, что выпито, мы все жалеем боле, Пустое дно все больше видно нам; И с каждым днем душе тяжеле устарелость, Больнее помнить и страшней желать, И кажется, что жить – отчаянная смелость; Но биться пульс не может перестать, И дальше я живу в стремленье безотрадном, И жизни крест беру я на себя, И весь душевный жар несу в движенье жадном, За мигом миг хватая и губя. И все хочу!., чего?… О! так желаний много, Так к выходу их силе нужен путь, Что кажется порой – их внутренней тревогой Сожжется мозг и разорвется грудь. 4 Как школьник на скамье, опять сижу я в школе И с жадностью внимаю и молчу; Пусть длинен знанья путь, но дух мой крепок волей, Не страшен труд – я верю и хочу. Вокруг всё юноши: учительское слово, Как я, они все слушают в тиши; Для них все истина, им все еще так ново, В них судит пыл неопытной души. Но я уже сюда явился с мыслью зрелой, Сомнением испытанный боец, Но не убитый им… Я с призраками смело И искренно расчелся наконец; Я отстоял себя от внутренней тревоги, С терпением пустился в новый путь И не собьюсь теперь с рассчитанной дороги – Свободна мысль, и силой дышит грудь. Что, Мефистофель мой, завистник закоснелый? Отныне власть твою разрушил я, Болезненную власть насмешки устарелой; Я скорбью многой выкупил себя. Теперь товарищ мне иной дух отрицанья; Не тот насмешник черствый и больной, Но тот всесильный дух движенья и созданья, Тот вечно юный, новый и живой. В борьбе бесстрашен он, ему губить – отрада, Из праха он все строит вновь и вновь, И ненависть его к тому, что рушить надо, Душе свята так, как свята любовь.

<1844-1847>

ИСКАНДЕРУ

Я ехал по полю пустому; И свеж и сыр был воздух, и луна, Скучая, шла по небу голубому, И плоская синелась сторона; В моей душе менялись скорбь и сила, И мысль моя с тобою говорила. Все степь да степь! нет ни души, ни звука; И еду вдаль я, горд и одинок - Моя судьба во мне. Ни скорбь, ни скука Не утомят меня. Всему свой срок. Я правды речь вол строго в дружнем круге - Ушли друзья в младенческом испуге. И он ушел – которого, как брата Иль как сестру, так нежно я любил! Мне тяжела, как смерть, его утрата; Он духом чист и благороден был, Имел он сердце нежное, как ласка, И дружба с ним мне памятна, как сказка. Ты мне один остался неизменный, Я жду тебя. Мы в жизнь вошли вдвоем; Таков остался наш союз надменный! Опять одни мы в грустный путь пойдем, Об истине глася неутомимо, И пусть мечты и люди идут мимо.