<1865>

ДЕТСТВО

Вот моя деревня; Вот мой дом родной; Вот качусь я в санках По горе крутой; Вот свернулись санки, И я на бок – хлоп! Кубарем качуся Под гору, в сугроб. И друзья-мальчишки, Стоя надо мной, Весело хохочут Над моей бедой. Все лицо и руки Залепил мне снег… Мне в сугробе горе, А ребятам смех! Но меж тем уж село Солнышко давно; Поднялася вьюга, На небе темно. Весь ты перезябнешь,- Руки не согнешь,- И домой тихонько, Нехотя бредешь. Ветхую шубенку Скинешь с плеч долой; Заберешься на печь К бабушке седой. И сидишь, ни слова… Тихо все кругом; Только слышишь: воет Вьюга за окном. В уголке, согнувшись, Лапти дед плетет; Матушка за прялкой Молча лен прядет. Избу освещает Огонек светца; Зимний вечер длится, Длится без конца… И начну у бабки Сказки я просить; И начнет мне бабка Сказку говорить: Как Иван-царевич Птицу-жар поймал, Как ему невесту Серый волк достал. Слушаю я сказку – Сердце так и мрет; А в трубе сердито Ветер злой поет. Я прижмусь к старушке… Тихо речь журчит, И глаза мне крепко Сладкий сон смежит. И во сне мне снятся Чудные края. И Иван-царевич - Это будто я. Вот передо мною Чудный сад цветет; В том саду большое Дерево растет. Золотая клетка На сучке висит; В этой клетке птица, Точно жар, горит; Прыгает в той клетке, Весело поет, Ярким, чудным светом Сад весь обдает. Вот я к ней подкрался И за клетку – хвать! И хотел из сада С птицею бежать. Но не тут-то было! Поднялся шум, звон; Набежала стража В сад со всех сторон. Руки мне скрутили И ведут меня… И, дрожа от страха, Просыпаюсь я. Уж в избу, в окошко, Солнышко глядит; Пред иконой бабка Молится, стоит. Весело текли вы, Детские года! Вас не омрачали Горе и беда.

<1865 или 1866>

* * *

Где ты, моя юность? Где ты, моя сила?… Горькая кручина Грудь мою сдавила. Голове поникшей Тяжело подняться; Думы в ней, как тучи Черные, роятся; И сквозь эти тучи Солнце не проблещет; Сердце, точно голубь Раненый, трепещет. Эх, судьба-злодейка! Ты меня сгубила; В мрачный, тесный угол Злой нуждой забила.

<1866>

* * *

Сиротой я росла, Как былинка в поле; Моя молодость шла У других в неволе. Я с тринадцати лет По людям ходила: Где качала детей, Где коров доила. Светлой радости я, Ласки не видала: Износилась моя Красота, увяла. Износили ее Горе да неволя: Знать, такая моя Уродилась доля. Уродилась я Девушкой красивой: Да не дал только бог Доли мне счастливой. Птичка в темном саду Песни распевает, И волчица в лесу Весело играет. Есть у птички гнездо, У волчицы дети - У меня ж ничего, Никого на свете. Ох, бедна я, бедна, Плохо я одета,- Никто замуж меня И не взял за это! Эх ты, доля моя, Доля-сиротинка! Что полынь ты трава, Горькая осинка!

<1867>

* * *

Не проси от меня Светлых песен любви; Грустны песни мои, Как осенние дни! Звуки их – шум дождя, За окном ветра вой; То рыданья души, Стоны груди больной.

<1868 или 1869>

НА БЕРЕГУ

Как в сумерки легко дышать на берегу! Померкли краски дня, картины изменились; Ряды больших стогов, стоящих на лугу, Туманом голубым, как дымкою, покрылись. На пристани давно замолкли шум и стук; Все реже голоса доносятся до слуха; Как будто стихло все,- но всюду слышен звук, И тихий плеск воды так сладко нежит ухо. Вот черный жук гудит… вот свистнул коростель… Вот где-то вдалеке плеснулось уток стадо… Пора бы мне домой – за ужин и в постель; Но этой тишине душа моя так рада. И я готов всю ночь сидеть на берегу, И не ходить домой, и вовсе не ложиться, Чтоб запахом травы на скошенном лугу И этой тишиной целебной насладиться. На ширь глухих полей, под тень лесов густых Душа моя рвалась, измучена тревогой,- И, может быть, вдали от горьких слез людских Я создал бы в тиши здесь светлых песен много. Но жизнь моя прошла в заботе городской, И сил моих запас иссяк в борьбе суровой. И вот теперь сюда приплелся я больной. Природа-мать! врачуй и дай мне силы снова!