– Ты уверена? – юноша смотрел на кровавые пятна возле зяпястья.

– В чём? – не поняла сначала девушка, но проследив за взглядом, призадумавшись, добавила. – Задание важнее. Не переживай, бывало и хуже.

Они быстро мчались на лошади в сторону Проклятого леса. Небо озарялось рассветными красками, последние звёзды постепенно угасали, повсюду сверкали капли росы. Но Константин не обращал на столь красивую, живописную природу внимания. Его мысли были заняты той девушкой с огненно рыжими волосами, представившейся Анной. "Кто она и откуда?" – спрашивал себя юноша: "Быть может, надо было согласиться на её условия и вернуться на Землю? Для чего мне эта война в чужом мире? Ведь, пока некий, возможно даже, несуществующий Кавес захватит миры, нас уже, скорее всего, не будет в живых. Зачем мне всё это?".

Фарка, ведя коня, тоже начала погружаться в свои мысли. Прошедшие день и ночь, признания в любви друг другу, кошмар в ужасном подвале прогнившего дома омерзительной старухи, всё это всплывало в памяти снова и снова, заставляя сердце биться чаще. Но было то, что занимало её больше всего. Это появление странной девушки, предложившей тихую, спокойную, размеренную жизнь с Константином. Всё, что для этого было нужно, по её словам, это отступить от намеченной цели, прекратить войну, предав весь Эохат. И Фарка винила себя за то, что, пусть на миг, но готова была согласиться на это предложение. Всего лишь на миг её одолели сомнения правильности и необходимости войны, участия в ней. В этот миг Фарка готова была отдать хоть все миры Хаосу, лишь бы быть вдали от всего этого, рядом с Константином. Лишь миг, за который девушка возненавидела себя. "Как я могла допустить такие мысли?" – с укором спрашивала она саму себя: "Бросить всё, предать всех ради своих целей! Я бы никогда не простила себя за это. Никогда!".

В чистом голубом небе светило яркое полуденное солнце, даруя мягкое тепло, приятно разливающееся по телу. Слабый лёгкий ветерок нежно обдувал кожу, лаская её, едва касаясь. Природа жила своей жизнью, ей были безразличны все войны, смерти, Боги и Демоны. Высоко в небе летали крупные хищные птицы, охотившиеся на более мелких своих собратьев, щебетавших в высокой сочной, мягкой траве. Где-то вдалеке слышались ржание лошадей и блеяние овец, сопровождаемые звонким лаем собак. Крупная деревня неподалёку жила за счёт скотоводства, процветала, продавая мясо и шерсть проезжавшим торговым караванам. Фарка не раз закупалась с отцом и братом в этой деревне шерстью и пряжей, высоко ценившимися на рынке за своё неотъемлемое качество…

Плавно, практически незаметно, день переходил в ночь. Небо вновь озарилось прекрасным закатом, лучи которого игрались в редких перистых облаках. На небе робко, словно чего-то боясь, появлялись редкие, тусклые, слабые звёзды, словно рассыпанный небрежной рукой бисер.

– Эй, чаровник! – весело окрикнула Фарка Константина. – Может, сделаем привал немного?

– Хм, пожалуй, я не против. – ответил он, целуя её шею сзади.

Девушка лишь улыбнулась, замедляя ход лошади.

– Кость, скажи честно, ты боишься грядущей битвы?

– Да, боюсь. Но не за себя, а за тебя и остальных. Знаешь, мне уже невпервой умирать.

– А это больно? Умирать то есть. – испуганно спросила Фарка.

– Немного. Гораздо больше страха, чем боли. Осознание того, что это конец, что больше ничего не будет. Ты понимаешь, что ничего уже не изменить и не исправить, все обиды, ошибки, недосказанности… Всё это так и останется таким навсегда. – Константин немного призадумался, практически сразу продолжив. – Есть лишь миг, отделяющий нас между жизнью и смертью. Но в момент, когда ты умираешь, он растягивается до невозможности, стремясь стать вечностью. Все краски тускнеют и меркнут, звуки постепенно умолкают. Тепло, оно тоже покидает тебя. Всё, что с тобой остаётся – это темнота и холод, воспоминания и мечты, осознание неизбежности собственной кончины, утерянные возможности и страх неизвестного. Миг смерти, столь мимолётный для всего мира, но практически бесконечный для тебя.

Фарка была настолько удивлена и шокирована, что не нашла ни единого слова для ответа. По её спине побежали мурашки, а всё тело пробила мелкая дрожь от услышанного.

– Там, в твоём родном мире, у тебя есть семья? – спросила Фарка.

– Родители и брат, больше никого и нет. – угрюмо ответил Константин. – Хотя, уже не уверен, что они живы…

– Уверена, с ними всё хорошо. – сказала девушка, обнимая его за плечи. – Ты ещё встретишься с ними.

– Не знаю, честно, мало вертится. Хотя, надежда есть. – ответил Константин, поцеловав Фарку в макушку. – Ладно, давай продолжим путь. Хочу побыстрее завершить начатое.

Была глубокая, тёмная, холодная ночь, когда Константин и Фарка добрались до заветной пещеры. Лес, находящийся неподалёку, размерено поскрипывал на холодном, пронизывающем до костей, ветру. Его порывы гудели и завывали в вершинах деревьев, словно дикие раненные звери. Всё небо заволокли густые чёрные тучи, спрятавшие за собой луны и звёзды.

– Ты уверен? – робко спросила Фарка.

– Нет, – честно ответил дрожащим голосом Константин, – но у нас нет другого выбора. Если Феорак прав, то нам нужен этот меч. Ну или что здесь ещё может быть скрыто? Да и Кшара ждёт нас. Он может оказаться ценным союзником.

– Или грозным врагом. – мрачно добавила девушка. – Быть может, дождёмся утра?

– А смысл? В пещере всё равно темно, да и медлить нельзя.

– Да, ты, пожалуй, прав. – с этими словами девушка, сжав бледные от страха и напряжения губы, подошла вплотную к каменному входу в пещеру.

– Мне будет спокойнее, если ты останешься здесь. – возразил Константин, схватив её за руку.

– Нет! – выкрикнула девушка. – Мы идём вместе! Я не отпущу тебя одного!

Её слова были полны решимости, несколько напугавшей Константина. Понимая, что не сможет переубедить её, он неохотно согласился идти вместе, но только при учёте, что он идёт первый.

Мрачная чернота почти прямого пещерного тоннеля озарялась одним единственным, мерцающим и потрескивающим, факелом. Константин решил не использовать магию, экономя силы. Его внимание пленили мелькающие по знакомым каменным сводам, украшенными гротескными фигурами, устрашающие длинные тени. Они скользили, обволакивая собой, человекоподобные каменные статуи, сопровождая юношу и девушку, испуганно идущих в центр душетрепещущего своей ужасной омерзительностью храма – обитель Древнего Бога.

Повсюду стелился белёсый туман, густеющий с каждой секундой. Его тонкие языки оплетали статуи и людей, словно змеи, оплетая их. Повсюду слышались тихие, неразборчивые, быстро говорящие голоса. Они словно молились на непонятном, неизвестном никому из живых, языке. Будто жертва, стоявшая на коленях перед жестоким, кровожадным убийцей, чудовищем, унёсшим жизнь многих, в том числе и самых близких, умоляет забрать её жизнь, лишённую теперь всякого смысла. Сотни и тысячи голосов неумолимо шептали свои молитвы, слова которых, словно проникали в душу. Страх закрадывался в сердцах молодых людей, словно червь, выедая их изнутри.

– Фарка, Фарка, – доносилось эхо из глубины храма. – Прости меня.

– Кто ты? – испуганно спросила девушка.

– Ты разве не узнала меня? Я же твой брат, Лусар. – сказала туманная фигура, сплетённая из нескольких белых языков. – Идём со мной, здесь так хорошо.

– Нет, этого не может быть! Ты умер! – выкрикивала она, отступая назад.

– Никто не умирает, доченька. – сказали две фигуры, похожие на молодых Дароза и Элару. – Пойдём с нами. Не будет больше боли, войны, скорби. Наконец-то мы будем все вместе, одной семьёй.

По щекам девушки обильно стекали слёзы. Образы, явившиеся ей, были необычайно реалистичны, оттого и более болезненные. Семья, о которой она мечтала всю жизнь, была её слабой точкой, больной темой, вечно открытой глубокой раной, на которую приложили горячие угли. Фарка упала на колени, громко зарыдав, укрыв лицо руками. За последние несколько дней она испытала столько боли, сколько не испытывала за всю свою жизнь. Её сердце обливалось кровью, разрываясь на части.

– Идём с нами, только протяни руку. Больше не будет никакого зла, только вечное наслаждение. – шептали фигуры, приближаясь к девушке. – Ну же, давай, сделай это.