Константин, едва сдерживая рвотные позывы, разглядывал свой "удов". И, когда изучение содержимого тарелки было завершено, юноша с криком откинул её от себя. Он перекинул свой взгляд на удивлённо смотрящую Фарку, откровенно не понимавшую его поведение.

– Это черви! Глаз человека! Ты разве не видишь? – не выдержав, выкрикнул он.

– Что? – выплёвывая ещё не прожёванную похлёбку, возмутилась девушка. – Это же овощное рагу!

Константин, откровенно не понимая происходящего, взглянул в тарелку Фарки. Там было то же самое, что и у него. Некоторые черви ещё даже шевелились, медленно ползая в этой серой, словно гной, жиже. "Почему только я вижу это?" – эхом звучали слова в его голове. Он искал старуху, дабы, схватив её за горло, выведать правду. Но её нигде не было. Вокруг царила холодная, сырая темнота.

– Фарка? – выкрикнул Константин, напрягая свой слух.

– Её здесь нет, чародей! – отовсюду доносился скрипучий голос старухи. – Не узнала тебя сразу, виновата. Силён ты, раз морок мой не подействовал на тебя.

– Верни мне её, ты, ведьма! Обещаю, что покинем тебя, не причинив вреда! Иначе я убью тебя, но найду свою спутницу. – выкрикивал Константин, пытаясь создать сферу огня в руке.

– Даже не пытайся, глупец. Это Храм Кшары! Только её последователи способны использовать магию здесь! Ха – ха – ха!

Её голос умолк так же резко, как и появился. "Проклятие!" – выкрикнул Константин, стоя неизвестно где, в абсолютной темноте. "Но, если я Избранный, то Кшара принимала участие в моём создании " – думал юноша: "Если она Богиня, конечно. В таком случае, я буду расценен как её последователь".

Константин снова попытался создать огонь в своей руке. В этот раз у него получилось, правда пламя тускло горело, будто вот-вот потухнет. Юноша осмотрелся вокруг. Он был в каком-то погребе, сыром, с осыпающейся по стенам землёй. Повсюду бегали бесчисленные многоножки.

Их длинные тела метались по стенам, перебирая множеством мелких, цепких лапок. По телу Константина пошла мелкая дрожь. Ладонь, свободная от огня, обильно потела, как и лоб. Огромные капли холодного пота стекали на глаза юноши. Его главный страх – многоножки, воплотился в явь. Их было бесчисленное множество. И он с ними один на один, взаперти. "Только не это" – прошептал он, жалобно поскуливая.

Пламя в руке медленно угасало. Константин, снова погружаемый в темноту, трясся от страха. Его глаза наполнялись слезами. Многоножки уже ползали по нему, словно изучая новую жизнь. Их лапки царапали холодную кожу Константина, сотрясаемого от страха. Он начал задыхаться от некоего астматического приступа. "Я Избранный! Должен побороть свой страх!" – выкрикивал он в своих мыслях. Но слёзы, стекавшие из уголков глаз, напоминали ему о его слабости.

Эти ужасные, противные, омерзительные для Константина, твари, начали кусать его и жалить, причиняя боль. Юноша закричал, начав извиваться в попытке скинуть их с себя. С приходом боли исчезли страх и жалость к себе, уступив место чему-то жгучему внутри. Константин понимал, что начинает терять контроль над собой. В голове звучал тихий, едва слышимый шёпот на грани слышимости.

Многоножки продолжали ползать по нему, заползая под одежду. Они вгрызались в его тело, отрывая куски кожи и плоти. Константин взвывал от боли, переходя на рычание. Жар объял его тело, наполняя силами. "Я Избранный!" – выкрикнул он, выжигая тварей, грызущих его. Они с визгом и сухим треском лопались, падая с него. Те, что не успели забраться на юношу, убегали прочь, скрываясь в многочисленных норах.

Помещение было озарено ярким пламенем, пылающим вокруг Константина. "Фарка!" – прорычал он: "Я иду к тебе!".

Девушка очнулась связанной и подвешенной над каким-то каменным алтарём. Вокруг была кромешная темнота, разрываемая лишь восемью свечами, размеренно потрескивающими. Последнее, что помнила девушка, это ужин у пожилой женщины. В памяти всплывали туманные образы того, как Константин что-то говорил про червей в еде и плавающих глазах. Голова девушки ужасно болела и кружилась.

– Твой друг весьма сильный чародей, раз узрел истину, сокрытую моим мороком. – протяжно говорила противно скрипучим голосом омерзительная старуха, появившаяся словно из неоткуда.

– Кто ты? Отпусти нас! Ты не знаешь, что стоит на кону! Весь Эохат погибнет, если убьёшь нас! – кричала Фарка, пытаясь развязать верёвки, связывающие её.

– Имя моё давно мертво, как и я. Последние годы зовусь старухой Могрой. Служительница Кшары, в честь которой ты будешь убита! – женщина достала большой, просто огромный нож, испачканный запёкшейся кровью. На её лице появилась ужасная, дьявольская улыбка, полная ненависти и безумия, желания причинить вред и боль связанной девушке.

Фарка кричала и вопила, что было сил. Впервые в жизни ей стало действительно страшно. Она понимала, что они попались в западню какой-то безумной ведьмы.

Нож уже коснулся запястья. Металл его лезвия был необычайно горячим, обжигая кожу девушки. Она закричала так сильно, как никогда не кричала, надеясь, что Константин сможет прийти ей на помощь. Старуха, схватив руку девушки, резко провела ножом. Кровь вялой струёй стекала с запястья.

– Очень хорошо, что ты ещё не порочна, девчонка. – прохрипела старуха, злорадно улыбнувшись. Она схватила Фарку за волосы, резко потянув назад. – Твоя кровь должна пробудить всеми забытое Божество, первое творение Эохата, создателя иллюзий и страхов, надежд и страданий. То Древний Бог, что должен возродиться после всей пролитой крови!

Обжигающее лезвие ножа коснулось шеи девушки, медленно, неспешно разрезая кожу. Могра явно испытывала непередаваемое наслаждение процессом, слушая громкие крики девушки. На её лице была зловещая улыбка, полная ненависти к Фарке.

Свечи ярко вспыхнули и сразу же погасли. Комната лишь на миг погрузилась во тьму и мрак, но сразу же вспыхнула ярким огненным светом, сопровождаемым рычанием и грохотом падающих камней. Безумная старуха убрала нож от горла Фарки, быстро, с несвойственной для её возраста скоростью, повернувшись на того, кто прервал обряд.

– Ты, старая мразь, убери от неё свои руки! – рычал Константин, почти превратившийся в Демона. – Обещаю, твоя смерть будет мучительной!

С этими словами он набросился на неё, схватив за горло. Его когти впивались в её кожу, оставляя глубокие кровоточащие раны. Могра размахивала ножом, отчаянно пытаясь отбиться от напавшего на неё Демона, истошно крича.

– Кричи громче! – прошептал Константин возле её лица. – Мне нравятся твои вопли!

С этими словами он сжал руку, в которой был нож, выгибая её обратно к Могре. Его крылья царапали лицо старухи, разрывали на ней одежду, вонзаясь в дряблую, обвисшую кожу. Ведьма выла от боли, умоляя о пощаде. Она пыталась вырваться из цепких лап Демона, отбиваясь свободной рукой от него. Константин поднял её за горло, бросив на алтарь. В его руке был тот ритуальный нож, которым она хотела убить Фарку.

– Пора тебе самой прочувствовать всё то, что испытывали твои жертвы! – выкрикнул Константин, ударив старуху ножом прямиком в живот.

Он наносил удары снова и снова, озлобленно рыча при этом. Кровь брызгами разлеталась повсюду, окропляя стены и Фарку, вопившую от ужаса увиденной сцены.

Константин со всей силы вонзил нож в голову Могры, расколов алтарь на куски. Расправившись со старухой, он повернулся к висевшей Фарке. Его когти без труда разрезали верёвки. Девушка упала без сознания. Слишком большая кровопотеря и огромное количество страха сыграли свою роль.

Константин, взяв её на руки, взвыл от горя. По его лицу стекали слёзы, а сам он снова принимал человеческий облик.

– Нет-нет-нет! Только не ты! Только не сейчас! – кричал он, прижимая её к себе. – Потерпи ещё немного, я смогу исцелить!

Фарка безвольно лежала на его руках, продолжая истекать кровью. Константин нараспев читал заклятия, пытаясь исцелить возлюбленную, но ничего не получалось. Любая магия разрушалась волей Кшары.

В голове Константина зазвучал голос. Громкий, чёткий и ясный, будто принадлежал живому человеку, говорящему рядом. "Нож к ранам приложи" – гласил он. Константин узнал этот, до боли знакомый голос. Это был Светород.