От автора

Сто страниц минуло в книжке, Впереди – не близкий путь. Стой-ка, брат. Без передышки Невозможно. Дай вздохнуть. Дай вздохнуть, возьми в догадку: Что теперь, что в старину — Трудно слушать по порядку Сказку длинную одну Все про то же – про войну. Про огонь, про снег, про танки, Про землянки да портянки, Про портянки да землянки, Про махорку и мороз… Вот уж нынче повелось: Рыбаку лишь о путине, Печнику дудят о глине, Леснику о древесине, Хлебопеку о квашне, Коновалу о коне, А бойцу ли, генералу — Не иначе – о войне. О войне – оно понятно, Что война. А суть в другом: Дай с войны прийти обратно При победе над врагом. Учинив за все расплату, Дай вернуться в дом родной Человеку. И тогда-то Сказки нет ему иной. И тогда ему так сладко Будет слушать по порядку И подробно обо всем, Что изведано горбом, Что исхожено ногами, Что испытано руками, Что повидано в глаза И о чем, друзья, покамест Все равно – всего нельзя… Мерзлый грунт долби, лопата, Танк – дави, греми – граната, Штык – работай, бомба – бей. На войне душе солдата Сказка мирная милей. Друг-читатель, я ли спорю, Что войны милее жизнь? Да война ревет, как море, Грозно в дамбу упершись. Я одно скажу, что нам бы Поуправиться с войной, Отодвинуть эту дамбу За предел земли родной. А покуда край обширный Той земли родной – в плену, Я – любитель жизни мирной — На войне пою войну. Что ж еще? И все, пожалуй, Та же книга про бойца, Без начала, без конца, Без особого сюжета, Впрочем, правде не во вред. На войне сюжета нету. – Как так нету? – Так вот, нет. Есть закон – служить до срока, Служба – труд, солдат – не гость. Есть отбой – уснул глубоко, Есть подъем – вскочил, как гвоздь. Есть война – солдат воюет, Лют противник – сам лютует. Есть сигнал: вперед!.. – Вперед. Есть приказ: умри!.. – Умрет. На войне ни дня, ни часа Не живет он без приказа, И не может испокон Без приказа командира Ни сменить свою квартиру, Ни сменить портянки он. Ни жениться, ни влюбиться Он не может, – нету прав, Ни уехать за границу От любви, как бывший граф. Если в песнях и поется, Разве можно брать в расчет, Что герой мой у колодца, У каких-нибудь ворот, Буде случай подвернется, Чью-то долю ущипнет? А еще добавим к слову; Жив-здоров герой пока, Но отнюдь не заколдован От осколка-дурака, От любой дурацкой пули, Что, быть может, наугад, Как пришлось, летит вслепую, Подвернулся, – точка, брат. Ветер злой навстречу пышет, Жизнь, как веточку, колышет, Каждый день и час грозя. Кто доскажет, кто дослышит — Угадать вперед нельзя, И до той глухой разлуки, Что бывает на войне, Рассказать еще о друге Кое-что успеть бы мне, Тем же ладом, тем же рядом, Только стежкою иной. Пушки к бою едут задом, — Это сказано не мной. 

«Кто стрелял?»

Отдымился бой вчерашний, Высох пот, металл простыл. От окопов пахнет пашней, Летом мирным и простым. В полверсте, в кустах – противник, Тут шагам и пядям счет. Фронт. Война. А вечер дивный По полям пустым идет. По следам страды вчерашней, По немыслимой тропе; По ничьей, помятой, зряшной Луговой, густой траве; По земле, рябой от рытвин, Рваных ям, воронок, рвов, Смертным зноем жаркой битвы Опаленных у краев… И откуда по пустому Долетел, донесся звук, Добрый, давний и знакомый Звук вечерний. Майский жук! И ненужной горькой лаской Растревожил он ребят, Что в росой покрытых касках По окопчикам сидят, И такой тоской родною Сердце сразу обволок! Фронт, война. А тут иное: Выводи коней в ночное, Торопись на «пятачок». Отпляшись, а там сторонкой Удаляйся в березняк, Провожай домой девчонку Да целуй – не будь дурак, Налегке иди обратно, Мать заждалася…              И вдруг — Вдалеке возник невнятный, Новый, ноющий, двукратный, Через миг уже понятный И томящий душу звук. Звук тот самый, при котором В прифронтовой полосе Поначалу все шоферы Разбегались от шоссе. На одной постылой ноте Ноет, воет, как в трубе. И бежать при всей охоте Не положено тебе. Ты, как гвоздь, на этом взгорке Вбился в землю. Не тоскуй. Ведь – согласно поговорке — Это малый сабантуй… Ждут, молчат, глядят ребята, Зубы сжав, чтоб дрожь унять. И, как водится, оратор Тут находится под стать, С удивительной заботой Подсказать тебе горазд: – Вот сейчас он с разворота И начнет. И жизни даст, Жизни даст!           Со страшным ревом Самолет ныряет вниз, И сильнее нету слова Той команды, что готова На устах у всех; – Ложись!.. Смерть есть смерть. Ее прихода Все мы ждем по старине. А в какое время года Легче гибнуть на войне? Летом солнце греет жарко, И вступает в полный цвет Все кругом. И жизни жалко До зарезу. Летом – нет. В осень смерть под стать картине, В сон идет природа вся. Но в грязи, в окопной глине Вдруг загнуться? Нет, друзья… А зимой – земля, как камень, На два метра глубиной, Привалит тебя комками, — Нет уж, ну ее – зимой. А весной, весной… Да где там, Лучше скажем наперед: Если горько гибнуть летом, Если осенью – не мед, Если в зиму дрожь берет, То весной, друзья, от этой Подлой штуки – душу рвет. И какой ты вдруг покорный На груди лежишь земной, Заслонясь от смерти черной Только собственной спиной. Ты лежишь ничком, парнишка Двадцати неполных лет. Вот сейчас тебе и крышка, Вот тебя уже и нет. Ты прижал к вискам ладони, Ты забыл, забыл, забыл, Как траву щипали кони, Что в ночное ты водил. Смерть грохочет в перепонках, И далек, далек, далек Вечер тот и та девчонка, Что любил ты и берег. И друзей и близких лица, Дом родной, сучок в стене… Нет, боец, ничком молиться Не годится на войне. Нет, товарищ, зло и гордо, Как закон велит бойцу, Смерть встречай лицом к лицу, И хотя бы плюнь ей в морду, Если все пришло к концу… Ну-ка, что за перемена? То не шутки – бой идет. Встал один и бьет с колена Из винтовки в самолет. Трехлинейная винтовка На брезентовом ремне, Да патроны с той головкой, Что страшна стальной броне. Бой неравный, бой короткий, Самолет чужой, с крестом, Покачнулся, точно лодка, Зачерпнувшая бортом. Накренясь, пошел по кругу, Кувыркается над лугом, — Не задерживай – давай, В землю штопором въезжай! Сам стрелок глядит с испугом: Что наделал невзначай. Скоростной, военный, черный, Современный, двухмоторный — Самолет – стальная снасть — Ухнул в землю, завывая, Шар земной пробить желая И в Америку попасть. – Не пробил, старался слабо. – Видно, место прогадал. – Кто стрелял? – звонят из штаба, — Кто стрелял, куда попал? Адъютанты землю роют, Дышит в трубку генерал. – Разыскать тотчас героя, Кто стрелял?           А кто стрелял? Кто не спрятался в окопчик, Поминая всех родных, Кто он – свой среди своих — Не зенитчик и не летчик, А герой – не хуже их? Вот он сам стоит с винтовкой, Вот поздравили его. И как будто всем неловко — Неизвестно отчего. Виноваты, что ль, отчасти? И сказал сержант спроста: – Вот что значит парню счастье, Глядь – и орден, как с куста! Не промедливши с ответом, Парень сдачу подает: – Не горюй, у немца этот — Не последний самолет… С этой шуткой-поговоркой, Облетевшей батальон, Перешел в герои Теркин, — Это был, понятно, он.