Калаф

(с удивлением)

Барах! Барах            Мой принц… Калаф                                 Ты здесь! Барах Вы здесь! Вы живы! Калаф Молчи! Не выдавай меня, прошу! Но расскажи: как ты попал сюда? Барах Когда под Астраханью ваше войско Не устояло, и ногайцы, дрогнув, Бежали, и свирепый хорезмийский Султан, насильник дикий и захватчик Державы вашей, начал все кругом Опустошать, я, раненный и скорбный, Укрылся в Астрахань. Там я узнал, Что царь Тимур, родитель ваш, и вы Погибли в сече. Я, пролив слезу, Помчался во дворец спасать Эльмазу, Родительницу вашу, но напрасно! Меж тем неистовый султан Хорезма, Никем не отражаемый, вступил С войсками в Астрахань. Пришлось и мне Бежать из города. Так после долгих Скитаний я добрался до Пекина Под видом персиянина Хассана. Здесь повстречался я с одной вдовой, Измученной несчастьями. Я ей Помог советами, помог деньгами, Продав свои алмазы, и поправил Ее дела. Она мне приглянулась; Я тронул сердце ей; мы поженились; Однако даже для моей супруги Я — персиянин, именем Хассан, А не Барах. У ней я и живу, Бедней, чем был когда-то, но сейчас Я счастлив, потому что принц Калаф, Мной вскормленный, как сын родной, средь мертвых Оплаканный, явился мне живым. Но как же так? И как вы здесь, в Пекине? Калаф Барах, не называй меня. В тот день, В тот грозный день разгрома, мы с отцом Вернулись в Астрахань. Взяв во дворце Ценнейшие каменья и одевшись Крестьянами, родители мои, Эльмаза и Тимур, и я бежали. Скрываясь от людей, мы шли в пустынях И в диких скалах. Боже мой, Барах, Как много бед, как много мук снесли мы! В горах Кавказа мы попались в руки Грабителям[38], и только жизни наши Нам вымолить слезами удалось. Нам спутниками были голод, жажда И всякие невзгоды. Я нередко Нес на плечах то старика отца, То мать мою несчастную, и так Мы продолжали путь. Я сотню раз Удерживал родителя, который Хотел с собой покончить, и не реже Мать к жизни возвращал, когда она Лишалась чувств от слабости и горя. Так мы достигли города Яика. Там, у дверей мечетей, горько плача, Я со стыдом просил о подаянье, По улицам и лавкам собирая Сухие корки, мелкую деньгу, Я кое-как кормил отца и мать. Вдруг новая беда. Бесчеловечный Султан Хорезма, не желая верить Молве о том, что мы давно погибли, Затем что трупов наших не нашли, Назначил богатейшие награды За наши головы. Он разослал Монархам письма с просьбой разыскать нас. Причем давал точнейшие приметы. Ты знаешь сам, как все его страшатся. Ты знаешь, что низложенный монарх Жалчей и подозрительней, чем нищий, И что такое польза государству? Благоприятный случай мне открыл, Что царь Яика отдал приказанье Негласно нас искать по всей столице, Я бросился к родителям моим, Я умолял их скрыться. Мой отец Рыдал, рыдала мать. Они искали Объятий смерти. Друг мой, нелегко Отчаянные души успокоить, Напоминая им веленья неба И умоляя. Все же мы бежали, Для новых мук, для новых бед, для новых Терзаний… Барах

(плача)

                    О, довольно, господин мой! Нет, нет, вы разрываете мне сердце! Тимур, мой царь, с супругою и с сыном Так бедствует! Державная семья, Всех доблестней, мудрей, великодушней, В такой нужде! Но живы ли, скажите, Мой царь, его супруга? Калаф                                      Да, Барах, Да, оба живы. Расскажу тебе, Какой плачевной может стать судьба Тех, кто рожден в величье. Мощный дух Все должен вытерпеть. Он должен помнить, Что пред лицом богов цари ничтожны И только стойкостью и послушаньем Небесной воле человек велик. И вот пришли мы в Хорасан[39], где правил Царь Хейкобад, Я во дворец к нему Пристроился на черную работу, Чтоб прокормить родителей моих. Адельма, дочь царя, меня жалела, И я сказал бы — это было больше, Чем просто жалость. Взор ее как будто Угадывал, что родом я знатней, Чем был по виду. Вдруг ее отец. Обижен чем-то, начал воевать С пекинским богдыханом Альтоумом. В народе говорили всякий вздор Насчет того, чем вызвана война. Одно я знаю твердо: Хейкобад Был побежден, разгромлен, вся семья Его истреблена и дочь Адельма Утоплена в реке. Таков был слух. Пришлось и нам бежать из Хорасана От ужаса войны и от погрома. С большим трудом мы добрели в Берлас, Раздетые, босые. Что еще Могу сказать? Отца и мать мою Четыре года я кормил кой-кок, Таская на спине мешки, баулы И всевозможный непосильный груз. вернуться

38

В горах Кавказа мы попались в руки || Грабителям… — Проследить географически точно маршрут, проделанный Калафом и его родителями после разорения астраханского царства, затруднительно. Непонятно, почему Калаф очутился сначала в горах Кавказа, а потом в Яике.

вернуться

39

Хорасан — северо-восточная провинция нынешнего Ирана.