ВЕЧЕРНЯЯ ПЕСНЯ Я люблю, наработавшись вдоволь, когда тяжелеют ладони и легко на душе, позабывшей дневные тревоги, постоять в тишине, рядом с синими флагами дыма, и глядеть, как темнеют деревья у края дороги; когда в мягком свечении раннего вечера я различаю - эти листья, из меди отлитые, густо-багровы, и звезда зажигается первая где-то за ними, и, качаясь, несут свое вымя тугое коровы. И какой-то вечерний жучок, пролетающий мимо, об меня ударяется,- я, улыбаясь, беру его в руки и пускаю жужжащего странника в сумрак вечерний, и летит он куда-то на поиски милой подруги. Так и я отправлялся искать тебя, тоже вслепую, хоть и знал, что найду все равно, у любого предела. Так всегда в темноте мирозданья друг друга находят две далеких звезды, два взаимно влекущихся тела… Я люблю это время, когда, наработавшись вдоволь, я полней ощущаю, как трудна моя ноша мужская, и стою неподвижно, и слушаю вечер, и слышу - перелетные птицы в тумане кричат, не смолкая. ПЫЛАЮЩАЯ ЛИЛИЯ В НОЧИ Пылающая лилия в ночи, не верю в песню соловья, молчи, молчи, в не доброту людскую мудрую не верю, не верю в то, что человек подобен зверю, безумье скрыто в этом лете, хоть кричи, пылающая лилия в ночи, не верю в песню соловья, его величества, седая бабочка в сиротстве электричества, она звезда в улыбке бога, о, молчи, пылающая лилия в ночи, парализованных растений трепыханье, растенья-зверя учащенное дыханье, тоска ужей и змей среди песков, волокна тишины, лоскутья лепестков, кобылья похоть над листвой зеленой, накрапы крови опьяняюще соленой в соседстве с яростным и диким соловьем, о, расскажи об одиночестве своем, кричи о нем, рассказывай, шепчи, пылающая лилия в ночи, я верю в человека, в это званье, таящее высокое призванье, пылающая лилия в ночи, в ветвях ореха свет луны, ее лучи, пылающая лилия, комета в венце из электрического света, пылающая лилия, распутница Земли-звезды, ее пылающая спутница, мольба пространства, зов его старинный, пылающая похоть, рык тигриный, тяжелый хвост кометы, ярко блещущий, тебя по черепу пылающему хлещущий, до преисподней землю рассекает своим мечом, и кровь с него стекает, пылающая лилия в ночи, безумье скрыто в этом лете, хоть кричи, на сердце давит мне кометы шлейф дрожащий, как мертвый кит, среди медуз на дне лежащий, сжимает голову мою, как осьминог, ее клубящийся пылающий венок, в ночи какой-то дикий ангел плачет, в иных мирах крылами огненными машет, в слепом пространстве дьявол топает слепой под пенье труб и барабанный бой, и жеребец – производитель вод и суши - копытом бьет и ржет надсадно богу в уши, огонь карающий из глаз творца течет, небесный свод меня огнем своим сечет, бык Гильгамеша надрывается в дыму, сегодня не на кого броситься ему, разбухший шар земной клубится и сверкает, помои огненные в космос извергает, безумье скрыто в этом лете, хоть кричи, пылающая лилия в ночи, амеба-чудище дрожит, слюну пуская, к луне дотянется вот-вот волна морская, безумье скрыто в этом лете, хоть кричи, пылающая лилия в ночи, уже ореховому дереву невмочь, пыланьем лилии охвачена вся ночь, и снится дереву сколоченная грубо Лаокоона каменная группа, сплетенье мускулов, змеящиеся линии, кровавая над ними язва лилии, звезда-самец, кровавый цвет сырого мяса, пурпурной гидры огнедышащая масса, над тайной связью листьев и корней рыдает кровь – прислушаемся к ней: пылающая лилия в ночи, не верю в песню соловья, молчи, молчи у нас тень листьев на руках, пучки теней они длинней ресниц дракона и темней, не верю в песню соловья, молчи, молчи, пылающая лилия в ночи, она возникла в тишине, в ее оправе, как пламя погребальное свечи. О Человечество – оно сгореть не вправе как огненная лилия в ночи!

ГАБОР ГАРАИ

ХРОНИКА Пока из ребенка я становился мужчиной, в мире под целыми странами, под континентами клокотали ключи свободы. Если в Кении перекрывали источник группою мертвых тел, он пробивался в Конго. И кровью моих многочисленных братьев - желтотелых и краснокожих - приобреталось право отвергнуть рабство, поверить в удачу. Изучая сиянье, пронзали космос плоды человеческих рук - металлические ананасы земного лета. Они улетали к луне, бороздили небо, пока из ребенка я становился мужчиной. Дымно и жирно грибы висели над миром, они - как пираты - смеялись над пашей надеждой. Но день ото дня плотней становилась сеть, сплетенная из человеческих рук, пока из ребенка я становился мужчиной. Пока из ребенка я становился мужчиной, моя горделивая нация отвергла хмель превосходства. И стала сильнее, чем прежде. Она достойно несет Человечеству то, чем богата: мудрость народа, его свершенья, доброе слово и музыку радости.